-Я лучше буду думать, как по-умному сбежать, прощай Николас!- сказал я, и закрыл глаза.
Как только я закрыл глаза,я вновь ощутил всю боль в своем теле. Я вновь находился в реке, но это точно значило, что меня еще не догнали. Мои пресследователи должны были быть недалеко от меня. Так оно и было, открыв глаза,я увидел пятерых наездников-лучников, двух наездников с цепями и торчащими из них железными шипами. Отец Наты, бежал перед ними и с ним был один из тех мужчин, которые был в доме. Над ними летели два ядра в мою сторону и шесть стрел так, что они покрывали достаточно обширную территорию в воздухе, что от них было не убежать.
«Давай, Симур, начинай думать, и все получится. Сосредоточься на ядрах и стрелах!»- сказал я сам себе, чувствуя то, как мир вокруг замедлялся, пока не остановился полностью. Я до сих пор лежал в воде, но на этот раз у меня было время подумать и успокоиться. Я не чувствовал боли в теле, я не чувствовал бешенных ударов сердца, я был полностью спокоен. Мне чудом удалось перестать думать о последствиях и сосредоточиться на том, что происходило со мной в данный момент…
Прежде всего мне надо было увернуться от стрел, которые летели ровным квадратом в меня. Они не летели сверху вниз, а летели точно на меня, поэтому нужно было уворачиваться только в сторону, но тогда я бы попался под удар ядер, выпущенных мне вдогонку из города, из-за того, что я был слишком слабым и передвигался бы очень медленно. Оставалось только одно- увернуться от стрел в право или влево, а затем прыгнуть в сторону наездников. Чтобы спастись от смерти, нужно было побежать ей навстречу.
Несмотря на то, что я не ощущал боль, я все же чувствовал кровь этих созданий, и кровь каждого объясняла мне их сущность поодиночке. Отец Наты не внушал больше страха, но я чувствовал в нем яростную храбрость, именно поэтому он бежал впереди всех, желая прикончить меня на месте. Он был в нескольких метрах впереди них и в тридцати метрах от меня. Я бы с ним не справился, даже если бы мы дрались один на один. Среди лучников были три брата, старший был главным среди них, это выделялось как по обмундированию, так и по его властной гордыне, кипевшей в венах. Он желал убить меня ради мести, средний из них желал стать таким же сильным и авторитетным как и он, пресследуя меня ради собственной выгоды, и самое слабое их звено был младший, в нем было страха больше, чем во мне, лежавшем перед этой разъяренной толпой. Именно поэтому его стрела летела медленней всех, которую я бы смог сбить и напасть на него, вызвав у старшего брата ослепляющую ъэ+
одновременно оставляя среднего брата один на один в конкуренции со старшим. Остальные двое лучников были обычными солдатами, считавшими священным долгом убить меня и мне подобных за выдуманные нападки на город. Именно поэтому мне не хотелось убивать их младшего брата той троицы, потому что я знал, что узнай они полную правду, то обязательно бы пошли за справедливостью. В противном же случае они только утвердились в своих ложных додумках на счет вампиров.
Двое наездников с цепями были настоящими псами. Ни жалости, ни сострадания. Они загоняли своих жертв в угол, набрасывали на них цепи и тащили обратно хозяину, но как и у псов, у них должна была быть слабость- неумение защитить себя, как хозяина. Я бы запросто смог напасть на кого-то из них, вызвав у второго панику, видя, что жертва вовсе не жертва, а охотник. Самым загадочным для меня оставался тот мужчина, которого я увидел в доме оборотней, он не боялся, он не ненавидел меня, но почему-то бежал вместе с ними, его-то я и остерегался, наверное, больше, чем отца Наты, ибо мне нужно было покусать их поочереди, и от этого человека, или оборотня, я не знал, что ожидать. Мысль, что это мог быть вампир, не оставляла меня, но думать больше было незачем, надо было действовать. Я должен был выбрать между загонщиками с цепями или младшим из братьев лучников, но почему-то я не выбрал его. Моя честь, хоть она и колебалась порой, а в тот момент она была просто уничтожена моим побегом от пресследователей, не давала мне нападать на того, кто боялся меня, ибо разобравшись со всеми остальными, он бы взмолил о пощаде и, увидев мою доброту, никогда бы больше не направил оружие в сторону вампира.