Я сделал окончательный выбор и устремился к своей жертве, как сделал это во сне с Николасом, тяжело поднимая свое тело левой рукой, так как правая отказывалась делать что-либо, но на этот раз мои враги не стояли на месте. Отец Наты и тот неизвестный мужчина шевелились так же медленно, как делал это я, и тут я запаниковал. Я бы не успел добежать до своей жертвы- эти двое порезали бы меня на части, если бы я сделал пару шагов, но выбора иного не было, я увернулся от стрел и побежал на самого крайнего Пса, но вдруг, неожиданно, обгоняя, справа от меня появился мой отец.
Я уже был готов к тому, что я наброшусь на одного из них и умру в сражении, либо выпью хоть сколько-нибудь крови и смогу, залечивая раны, убежать от них, но отец изменил все мои планы, отбросив меня в сторону, увернувшись от ядра и нападая на того самого Пса, которого выбрал я. Отец больше не был милым и добрым, от него исходила такая мощь, которую я не видел никогда. Я не был уверен, откинул ли он меня ударом, либо это был ветер от его бега, но двигался он нечеловечески и необоротне быстро! В одно мгновение он разорвал левого Пса на куски, схватив его цепь, он поймал отца Наты за ногу и свалил на землю. Я обернулся назад и увидел Далана, целившегося из лука тремя стрелами, а впереди него в десятке метров летели уже выпущенные им три стрелы. Он должен был убить шестерых врагов, и по тому, как его стрелы летели, ими должны были оказаться второй Пес и пятеро лучников.
Я вернул свой взгляд на отца, бешенно тянувшего к себе отца Наты, но цепь раскололась. Тогда отец побежал на него, издавая то ли львинное, то ли волчье рычание. Пока он бежал на него, стрелы пронеслись рядом с ним и поразили своих жертв, откидывая наездников назад, включая того младшего, за которого я почему-то переживал. Оставалось двое врагов, и нас было трое, но я потратил последние силы на тот прыжок, которому не случилось сбыться. В глазах все мутнело, но я видел, как Далан бросил лук и, вытащив кинжал, бросился на неизвестного воина, в то время как отец мертвой хваткой схватил отца Наты за руку и начинал бить.
Я был настолько горд и счастлив, что это был мой отец. Мой защитник, уступавший своему сопернику как в росте, так и в массе, был непоколебим. Он не отпускал свою жертву, которая была настолько уверена в своей победе, а теперь терпела жестокие удары по лицу, не имея возможности увернуться или убежать. Отец Наты закрывал глаза и поворачивал голову так, как если бы он хотел повернуться и убежать, но какая-то гордыня в нем заставляла не делать этого, поэтому получалось, что он и не убегал, и не дрался в ответ, промахиваясь каждый раз, когда он замахивался на отца. Пропустив несколько сокрушительных ударов от отца, он упал на землю, после чего мой отец начал добивать его. Он кричал и бил его, в то время как его враг лежал и пытался прикрыть лицо руками, но ему это не помогало- мой отец бил его по этим же рукам и проламывал ему кости, просто не оставляя никакого выбора.
-Арнав, господин! Он уже никого не тронет!- закричал Далан, впервые показав себя серьезным воином.
Далан стоял с окровавленным кинжалом, а перед ним лежал тот самый незнакомец, истекая кровью из многочисленных ран. Я был слишком сильно поглощен боем отца, что не заметил, как Далан справился со своим соперником в два счета, вызвав у меня столько же эмоций, сколько и отец. Эти двое мужчин никогда не показывали себя такими воинственными вампирами, наоборот, всегда шутили, были мягкими и веселыми. Я вообще был уверен, что Далан та еще неженка, заботящаяся о своих старых родителях, но их доброта распространялась, по-видимому, только на тех, кого они действительно любили.
Мой отец остановился как только Далан сказал это. Я увидел во взгляде отца то, что говорил мне Николас: он думал! Когда ему крикнули, чтобы он остановился, он за мгновение остановился и осмотрел своего врага, убеждаясь в том, что он действительно не может даже убрать руки с головы.
-Ты никого не кусал?- спросил он Далана.
-Нет, господин. Только оружием, как вы и говорили.
-Симур, ты можешь идти? Симур, ты меня слышиш? Далан срочн…
Я отключился к тому моменту, когда они подбежали ко мне и проснулся на коленях у мамы, обнявшей меня. Теплые объятия мамы, которая всегда была сильнее и больше меня в моих воспоминаниях, несмотря на то, что я уже давно не ребенок и вырос, грели мне тело и душу одновременно. Она впилась мне в плечо и осторожно высасывала из меня мою кровь и впускала ее обратно, по-видимому, смешав с чем-то из своего тела, потому что мне не было больно вообще, наоборот, я чувствовал, как жизнь возвращалась ко мне. Я вновь мог шевелить правой рукой и крепко ее обнял.