Человек очень сильно закашлял и начал тяжело дышать, собираясь с последними силами. Я не мог дать ему умереть прежде, чем я высосу из него кровь, но мне было настолько жалко его, что я хотел дать ему закончить свою речь.
-У меня осталась семья в городе, там моя жена, два сына и две дочери…Кхм-кхм… Отведи их в безопасное место, если ты обещаешь мне это, можешь выпить мою кровь, но прошу, не обращай меня в вас. Я знаю, вы хорошие, но я не хочу выживать за счет крови…Кхм-кхм…
Это был не самый лучший момент, чтобы объяснять ему, что я не смог бы сделать из него вампира, как он бы не смог сделать из собаки волка.
-Хорошо, я обещаю.- он не умирал, его сердце билось. Его сердце билось только для того, чтобы дать мне выжить. Я не знал, куда лучше было бы укусить его, поэтому предпочел в вену на предплечье.
Вся его жизнь проносилась перед глазами. Его старшего брата в возрасте 10 лет убил вампир, чье лицо он очень хорошо запомнил. Затем в 15 лет впервые влюбился в светловолосую девочку. В 17 лет они сыграли свадьбу, через год у них родился сын. Этого сына убил вампир у него на глазах, и напал на жену, но двое оборотней пришли и спасли ее, затем предложили пойти в армию короля. Каждый следующий год у него рождались дети, он игрался с ними, учил ездить на коне, управлять мечом, особенно хорошо получалось у самой младшей девочки. Чувство огромной потери и пробела в его жизни не давали ему покоя: кошмары по ночам, ненависть к вампирам, желание отомстить во что бы то ни стало, жажда крови… именно… жажда пустить кровь обидчику, чтобы он мучился, чтобы он кричал и просил о помиловании, но он бы не проявил ее, пока не замучил бы полусмертное создание до полной смерти. Убийство одного ребенка вампира, другого, третьего. Они нападали на селения вампиров... подло... ночью... тысячами людей на маленькие поселения. Мужчин, просивших помиловать, резали и смеялись. Женщин раздевали и кидали в огонь, затем давали им кровь, и снова бросали в огонь. Детей поили кровью животных и закрывали в клетках друг с другом. Поили разной кровью, чтобы они вели себя по-разному. Пускали волков и голодных собак к двум вампирам, и они терзали друг друга до крови, и дети вампиров, чтобы выжить, выпивали кровь израненных животных, становясь более дикими. Никакие издевательства не давали его чувству мести успокоиться, пока он не увидел того самого виновника в церкви, забиравшему мешочек с деньгами у священника. Этот самый момент, когда он чуть не сошел с ума от горя и чувства вины. Он оставил службу и начал пить. Избивал жену, которая кричала, чтобы он перестал пить. Дети боялись его после того, как он схватился за меч и угрожал старшему сыну, что если он еще раз скажет слово против, он зарежет его. Его семья жила в трауре, как если бы их глава погиб, но он не умирал, и не давал жить им, пока…Личность, по имени Иисус не дал ему сил. Он в пьяном бреду видел человека, который просил его перестать пьянствовать и буйствовать… Он любил его больше всей своей жизни, но чувствовал обиду на этого мужчину, и теперь все закончилось.
«Почему он так любит его? Что он сделал ему?»- никак не мог понять я. Он был для него Богом. Мы никогда не говорили о Боге, никогда не читали и не осознавали сути слова Бог, но сейчас я очень хорошо это чувствовал. Создатель всего и вся, обладавший бесконечной мощью, которому не надо было сражаться как мой отец, а достаточно было сказать «Исчезни», и все исчезло бы с лица Земли.
«-Прости, Господи! Прошу, не гневайся, дай мне еще один шанс!
-Я люблю тебя, Джон, но и твоих сыновей и дочерей люблю не меньше. Я должен забрать тебя и наказать, ибо ты отступил от законов Отца нашего Небесного.
-Я больше не разочарую тебя, умоляю, дай мне только один шанс! Всего лишь один шанс- одну неделю. Не забирай меня так, чтобы это было облегчением моим родным!
-Ты обижался на меня! Ты оскорблял меня и унижал мое величие, виня во всем всех, кроме себя и свое желание отомстить. Ты не уследил за своим сыном, которого убил не я, но возомнил, что не обязан подчиняться. Разве ты любишь меня? С вином ты дружишь больше, чем со мной, сын мой.
-Прости, прости, прости!- он плакал, упав на свое лицо, и не поднимая его. Я не видел мужчину в белом по имени Иисус, но и не нуждался. Чувство благодати, приятного запаха и умиротворения делали меня будто бы ребенком в маминых объятиях, когда я лежал там, согнувшись комком в земном поклоне, как малыш».