-Ага. А почему здесь нет Джона?
-Он уже стал частью тебя. Симур, знай, что с каждым человеком ты становишься сильнее, но и понемногу теряешь самого себя. Чем сильнее воля человека, тем больше ты теряешь изначального себя. Ты мог любить что-то, но в жизни ста твоих жертв эта вещь принесла горе и страдания, а может и не вещь, а человек или вампир. И ты будешь чувствовать отвращение к этому, хоть сам и не прочувствовал на своей шкуре. Думай, прежде чем пускать клыки в кого-то. Будет лучше, если люди сами дадут тебе это сделать, общайся со своими союзниками, узнавай их мировоззрение, пусть они будут дополнять тебя своим жизненным опытом и знаниями, нежели будут ломать твою сущность. Никто не рождается плохим, его воспитывают таким, и тебя воспитали очень хорошо. Твоя мать вложила в тебя сотни лет знаний жизни и мира, вместе с бесконечной любовью, которую они делят пополам с твоим отцом. Не забывай, что они женаты, и могут кусать друг друга.
-Так, все, закругляемся на счет додумываний на счет родителей. Пусть кусают друг друга, делают, что хотят, мне даже представлять это не хочется…- Николас слегка засмущал меня, но все-таки не говорил того, чего не могло быть.- И знаешь что? Ты опять не сказал ничего конкретного, но очень доходчиво объяснил. Если бы я немного сам задумался об этом, наверное, дошел бы и сам.
-Это называется здравый смысл,- подмигнул он мне.
-Ну и отлично, значит здравый смысл будет на первом месте.
-Он не всегда должен быть на первом месте, но все же должна стать неотъемлемой частью твоей жизни и поступков. Ну, все, а теперь вали отсюда, семейство Джона ждет мужа обратно. Иди, и сделай свое дело. И не забудь рассказать своим родителям, что он просил, чтобы они простили его. Теперь ты знаешь немного о Боге, и знаешь, что людям необходимо, пусть даже и умерев, чтобы их простили. И если у тебя возникнут сомнения об искренности его исповеди, задумайся о том, что он не дал тебе умереть от потери крови, зная, что умрет сам в любом случае, сделав последним своим поступком месть за сына.- Николас развернулся и лег на труп вниз лицом. Я подошел и перевернул его, но он оказался абсолютно незнакомым мужчиной.
Я попытался встать, и это получилось очень легко, но все же раны не до конца зажили, хоть корочка крови и слазила, рана кровоточила под ней.
-Спасибо, что помогла мне. Я знаю, что я не заслуживаю твоей заботы, ведь я дал твоему сыну страдать. Обещаю, что как только увижу его, не отпущу и не дам в обиду никогда.- волчица очень мило положила голову мне на плечо и обняла лапами, прям как вампир. Пушистая и теплая, она давала мне покой и уверенность в своей преданности. Я почесал ее по бокам, и пошел в город, а она побежала в сторону гор, по-видимому, за своим собственным сыном.
Вот так и началась война, в которой полегло немало наших, Дерево Памяти было сожжено, а наши дома разорены, но случилось и много хорошего. Наконец-то, я поладил с Николасом, который перестал меня оскорблять, хоть и не вел себя мило, считая это «женской обязанностью». Вдобавок я узнал о Боге, и мне казалось, что это очень правильно. Знать, что за тобой Кто-то следит, и всем хорошим и плохим ты обязан ему, давало силу, хоть и оставалось много вопросов об этом, но, к сожалению, у Джона, помимо любви и теплых чувств к Нему, не было никаких знаний. Да и к тому же я узнал людей с другой стороны. Оказывается, их сердца способны не только к жестокости, но и к милосердию, состраданию и самопожертвованию, а это, пусть и никак не объяснить умом, все же приятно…
Глава IV. Милосердие
Мысли летели одна за другой: слова Николаса, печаль о Нате, то переживания за свою собственную семью. Разум не мог остановиться на чем-то одном или хотя бы передохнуть. Наступила ночь, и людям бы было тяжело разглядеть мою одежду, пропитанную насквозь кровью со сквозными дырами от удара копья. Однако, мне следовало переодеться, потому что семья Джона не оценила бы такой добродушный визит от вампира в таком виде.
У вампиров, не только у меня, была странная привычка оставлять кровь на себе каждый раз, как мы имели дело с ней. Без разницы, пили ли мы ее, были ли ранены или что-нибудь еще, мы всегда забывали о ней, при этом мы не забывали о ней никогда. Это словно было заложено где-то в глубине ума, чтобы постоянно думать о ней. Играешься с малышом? Выпить бы чуть-чуть крови, и было бы веселей! Читаешь книгу? Что-то не могу сосредоточиться на ней из-за голода! Словно весь мой мир вертелся вокруг этой жидкости, которая была повсюду. Ходить среди людей было равносильно бедняку, оказавшемуся в мясной лавке- хотелось не просто высосать кровь, а принести и своим родным, и близким. Кровь не затмевала мой разум, но она становилась неотъемлемой частью жизни. Если я напивался, то хотелось и маме принести, а когда она кормила меня, то никогда не перебарщивал, даже не доедал, чтобы ей было легче. И это был очень правильный образ жизни- нам не надоедала кровь, ввиду ее постоянного отсутствия, и не становилась смыслом жизни, ввиду спокойного и равномерного проживания даже без нее. Все было очень легко и непринужденно, но в эти дни, когда вампирам больше не надо было осторожничать, я чувствовал свободу. Зная свое превосходство над людьми в ночи, которой они так боялись, сущность хищника рвалась на волю.