-Я обещал одному маленькому человечку, что помогу его семье, как обещал тебе, только этот человечек не смог пойти со мной, потому что слабый и толстый,- я защекотал ее, чтобы не дать попытаться вспомнить жизнь Джона, которую, возможно, она впитала с моей кровью. В любом случае, подстраховаться не помешало бы.- Они не пойдут со мной, если не поймут, что я желаю им добра, как тебе, только они люди. Видишь, какие они злые?
-Да, все люди такие…
-Нет, не все, Карин. Просто их очень часто обижали, как и тебя, поэтому они боятся меня. Но люди не пьют кровь и не могут сразу же понять, хороший человек перед ними или плохой. Надо сделать что-нибудь хорошее и доброе, чтобы они поверили нам. Вот ты очень хорошая, поэтому я хотел поискать твою маму, пока ты бы показала, какие вампиры добрые.
-Я боюсь их…
-Не бойся, я точно знаю, что они добрые. Вот ты же видела сны про маму, я тоже видел сны про них, они хорошие. Вот сейчас они смотрят на нас в окно. Хочешь проверить?
-Ага…- мы разговаривали шепотом, и эта таинственность вызывала у нее игривое любопытство. Она встала на мои колени и выглянула через плечо, а потом хихикая опустилась,- Да, они смотрят на нас!
-Сейчас посидим тут еще немного, а потом пойдем в сторону злых соседей. Они знают, что там очень плохие люди, и совесть не разрешит им дать нам уйти от них. Скажи, ты можешь заплакать?
-Нет…Но могу попробовать.
-Давай, только сильно не плачь, как будто ты плачешь мне в плечо, и не смотри на них, ладно?
-Ага…- она не начала рыдать, но очень тихо начала всхлипывать, как будто понимала все, что я ей говорил. Малышка была очень умной и смышлёной, несмотря на свой маленький возраст. Возможно, она так хорошо понимала меня, потому что выпила мою кровь, но все же это не убавляло мою гордость за нее.
Я встал, начал «оглядываться» и пошел в сторону их соседнего дома, находившегося в десяти метрах, но, не успев сделать пары шагов, дверь открылась:
-Ладно, не идите к ним! Заходите, только тихо!
-Нет, прошу вас! Я понимаю, что это очень тяжелые для всех нас времена, я не хочу подвергать вас опасности…
Матвей оглянулся, выскочил и повел меня в дом, злясь на меня:
-Заходи в дом, я сказал. Неужели так тяжело не шуметь и просто зайти покушать, если зовут!- его злость скрывала огромное милосердие, которое он не мог показать, боясь показаться слабым, но я это понимал. Что бы он ни говорил, его поступки отвечали сами за себя. Нельзя было накормить двух незнакомцев, при этом ненавидеть их!
-Спасибо, господин. Благодарю вас!
-Слабак, такой большой и толстый, а сестра умирает от голода! Почему у девочки кости видно, а у тебя мускулы как у солдата! Тебе не стыдно!?- негодовал Матвей, закрыв за собой дверь. Его семья стояла возле дверей своих комнат: Лили была с младшей дочкой на руках, две другие стояли на лестнице, ведущей на второй этаж, а младший брат стоял с мечом в руке посередине комнаты.
-Я не обдумал свою ложь. Меня зовут Симур, но это не моя сестра. Я нашел ее в лесу…И пришел в город, чтобы освободить ее из плена. Мне очень надо, чтобы вы накормили ее и подержали у себя, пока я не вернусь.
Матвей выхватил меч и приставил его к моему горлу.
-Положи ребенка на землю. Медленно!
-И что ты потом сделаешь, убьешь меня? Не глупи, парень. Я не такой слабый, как ты думаешь. Я всего лишь хочу, чтобы вы позаботились о ребенке!- сзади приблизился второй меч младшего сына.
-Если ты еще раз пригрозишь ему, ты не успеешь пошевелиться, как потеряешь голову. Опусти девочку на землю!
Эти парни не понимали, что я мог убить их в ту же секунду, но я пришел к ним, чтобы спасти, а не покалечить. И превосходство в силе и уме означало, что нужно было проявить столько терпения, сколько это нужно было, чтобы осуществить задуманное. Я опустил Карину на землю, и мать парней позвала ее:
-Иди сюда, малышка.
-Нет!
-Он тебя обижал? Почему у тебя синяки на теле?- я посмотрел и увидел синяки на ее ногах. Видимо, отец бил ее, но он сошел с ума…Ему нужна была помощь, я не мог злиться на него, но я злился!
«Мерзкое отродье било ребенка, а она пыталась помочь ему! В этом и вся сущность ребенка!».
-Он вампир, он вампир!- закричал Матвей. Я не заметил, как злясь, выпустил клыки. Они очень сильно реагировали на наши эмоции: на злость, радость, веселье или грусть.
В следующую секунду я развернулся вокруг себя, выхватывая мечи из их рук, разрезая свои собственные. Мне нужен был план, и я даже не обдумал его. Нужен был самый слабый из них... Вновь все вокруг начало останавливаться.
Я был повернут спиной к Матвею, но видел всех остальных в комнате. Младший, Константин, был в ужасе и не знал, что ему делать, поэтому начал пятиться назад. Дочери Джона готовились убежать, а мать схватила младшую дочку, готовясь забежать в комнату. На их лицах был огромнейший страх, но я не видел Матвея. Он стоял прямо позади меня, и я не мог увидеть того, что делал он. Ведь он был старшим и самым непокорным, по-видимому, хоть и не желая того, но походя храбростью и воинственностью в отца. Он мог бы нанести удар сзади, и я бы не узнал этого, пока это не случилось. Мне надо было заставить их замолчать, не поднимая шума в городе.