-Меня никто не бил, я лазила по деревьям и часто падала.
«Симур, признай, это все твоя вина. Сам себе надумал, сам не сдержал клыки, и пришлось менять свои планы так неудачно. Надо держать себя в руках!».
-Если честно, то я тоже подумал о том, что ее кто-то бил. Да и для родственников вы слишком по-разному выглядели: она худая и одетая как крестьянка, а ты как богач. Не очень сходится,- ответил Матвей, опуская меч.- Как герой умер, говоришь?
-Я не знаю, что в людском понимании означает герой. В разных нациях прославляются убийства, сила, ум. Кто-то считается героем, если убил сотни солдат и победил в войнах, кто-то называет героем женщин, бросающихся со скал, чтобы не достаться никому, кроме любимого мужа. Смысл в том, что в последние секунды своей жизни он дал мне то, чего у меня никогда не было: веру в людей. Только очень сильный и храбрый мужчина пожертвовал бы своей жизнью, чтобы спасти врага, в чьей враждебности он был уверен всю жизнь, мстя за своего ребенка…
-Да, в этом и был весь он… Ослепленный потерей брата… наверное, вы действительно не такие, как о вас говорили, раз даже он поступил так… Что ты предлагаешь, Мансур?
- Меня зовут Симур.
-Прошу прощения, Симур! Каков твой план?
-Во-первых, отправьте ваших девочек в свои комнаты, и накормите мою, пожалуйста. Ты старший, с тобой я и буду обсуждать планы, но думаю, что и одобрение матери тоже понадобится, поэтому мы трое останемся тут, а другие пойдут спать…
-Поверь, они будут подслушивать, а то, что не услышат, додумают позже. Лучше накроем на стол и поговорим обо всем в спокойной обстановке. Думаю, так будет разумно.
Сестры Матвея ушли на верх и вернулись через пару минут, переодевшись из ночной одежды в повседневную, прикрывая все части тела. Они начали одевать Карину в чистую и нарядную одежду, а их мать умывала дочку, которую я запачкал своей кровью, а затем принесла мне медный тазик, чтобы я помыл свои руки, о которых я забыл как всегда.
-Ты же порезал свои руки?- удивился Матвей.
-Да, у нас кровь быстро сворачивается и затягивает раны. Видишь, кожа белая и нежная такая, это потому что корочку засохшей крови снял. Пока мы докушаем, она уже будет как и остальная ладонь. Карина, это вот эта красивая светловолосая малышка, слишком долго голодала, поэтому синяки не проходят. Я даже не задумался об этом, когда подобрал ее. Да и времени не было, чтобы думать об этом, уж слишком заняты мы были поиском одежды и обсуждением плана, как зайти к вам в дом.
-Вы смотрели в окно,- захихикала она.
Сестры Матвея накрыли на стол, и эти блюда и количество выражали их жизнь лучше, чем что-либо. На столе не было ничего из мяса: хлеб, лук, немного сметаны, четыре вареные картошки и зелень. Матвею было очень неудобно, когда я, не сдержав свой взгляд, очень удивился этому. Этого было вполне достаточно, чтобы сытно покушать Карине, но я видел, как они доставали это из своих запасов, выкладывая чуть ли не последнее из того, что у них было, и мне становилось печально за их собственную жизнь, где двум взрослым девушкам, подростку и созревшему парню, матери и маленькому ребенку надо было жить, питаясь вот этим. У меня пропал аппетит, поэтому я брал немного зелени и маленькие куски хлеба, чтобы во время разговора создать видимость того, что я кушаю, и не заставлять их стесняться этого, в отличие от Карины. Эта худышка уплетала все подряд, как взрослый мужчина, но все было хорошо. Я вывел бы их семью туда, где они бы кушали достаточно много, чтобы никогда больше не беспокоиться о еде или опасности.
-На мою деревню напали люди…- вспомнив слова земляка Николаса, я решил исправиться,- городской армии, поэтому мы были вынуждены биться против них, но силы были настолько огромными, что пришлось отступить в горы, где их отступление поддержали пещерные горцы…
-Да, мы слышали, как земля тряслась, но надеялись, что они на нашей стороне. Хотя оно и лучше, что они на вашей…-перебил Матвей и замолчал, кивнув голой, чтобы я продолжал.