- Так это наш клуб и наши правила. Их можно поменять, если тебя что-то перестало устраивать, - чуть громче возразил Ник, жестом показывая встревоженному бармену, чтобы не приближался и не пытался помешать беседе.
- Меня все устраивает. Это последний раз, когда я с ней играю. Я больше на это не попадусь, - выпалил Макс, когда мир внезапно заволокло красным, и поднялся со стула. Он огляделся по сторонам, ощущая, как внутри, словно жгучим кайенским перцем, обжигает лихорадочным нетерпением, и почти тут же нашел ту, которую искал. Официантка, Кэти — так же, как и Дима, работающая за небольшую зарплату ради пребывания в клубе. Он должен был ей сцену с прошлых выходных, когда случайно наорал. И он проведет ее прямо сейчас. Только сделает пару вздохов, чтобы успокоиться.
- Котенок, иди сюда, - самым бархатным тоном из возможных позвал Макс пару мгновений спустя, мягко улыбаясь. Периферическим зрением он заметил, как Ник покачал головой, но ему в тот момент было плевать, что он подумает. Главное — срочно поиграть с другой. Ему нужен был перерыв от Лизы. Он зациклился на ней, за считанные дни, хотя клялся себе, что больше никогда в жизни не зациклится ни на одной женщине, даже если будет играть с ней целый год. Главным образом, потому, что он не будет играть с ней целый год. Даже две недели подряд не будет. И это прекратится прямо сейчас, немедленно.
Кэти мгновенно покраснела и послушно приблизилась, опуская взгляд. Макс мягко провел костяшками пальцев по ее щеке:
- Как насчет публичной сцены, солнышко?
- Да, мастер, - шепотом выдохнула она, ни жива, ни мертва от радости. И робко подняла счастливый взгляд.
- Глаза, малыш, - мягко напомнил Макс, и пушистые ресницы тут же опустились:
- Простите, мастер.
- Прощена, - негромко сказал он и, крепко взяв девушку за руку, повел за собой через зал.
***
В самом начале отношений с мужчиной я часто ощущала, будто делала выбор, и этот процесс длился во времени, как будто я усилием воли могла и отодвигала момент принятия решения на потом. Решения о том, влюблена я или нет. Я могла проверять свои чувства, если ощущала опасность. Вот сейчас еще нет… и сейчас еще думаю… могу влюбиться, уже чувствую это, но могу и переключиться на кого-то другого.
А потом словно эту пружину срывает, и в какой-то момент кто-то внутри говорил: «Ой. Вот и все. Вот я и попалась». И после этого «ой» оставалось только держаться и молиться, чтобы все пошло, как надо. Чтобы и он тоже ответил взаимностью, и чтобы ответил прежде, чем почуял бы что-то неладное с моей стороны.
Интересно, могут ли два человека синхронизировать этот момент принятия решения как-то так, чтобы никому не было больно? Научатся ли этому люди в будущем? Нет — значит, синхронно нет. Да — значит, взаимно. Да? Да. Ну все, окей, нажимай на свою кнопку внутри, влюбляйся в меня, прямо сейчас. Я тоже начинаю. Ты уже чувствуешь? А сейчас? Я — да. И ты уже да? Ой, как же хорошо, и всего-то дел — на кнопочку себе нажать. И ты меня любишь, я тебя. Очень. Но, главное, сначала договориться.
Примерно такой сумбурный мысленный ряд крутился в моем сознании, когда я смотрела на Макса, играющего с другой девушкой меньше чем через час после нашей сцены и нашего страстного секса наверху. Случайный, в общем-то, мысленный ряд - я готова была размышлять о чем угодно, лишь бы не чувствовать это. Внутри что-то резалось, шинковалось, крошилось и разрывалось в клочья. Я следила за движениями его рук — таких же нежных, опытных, внимательных, как когда он играл со мной. Я смотрела на его лицо — такое же сосредоточенное и в то же время расслабленное, спокойное.
Он наслаждался этим так же, как со мной. Его руки собственническим жестом накрыли ее полные груди — кажется, на размер-два больше моих. Пальцы сжали соски, и девушка вскрикнула, но ее глаза и наполовину отсутствующее выражение лица говорили, что эта боль была сладкой. Потом он шлепал ее стеком — как-то нежно, словно между ними было что-то особенное.
В какой-то момент Ник, откуда-то материализовавшийся рядом, положил руку на мое плечо и тихо сказал: «Лиза, давай я отвезу тебя домой». И только тогда я поняла, что по лицу катятся слезы, и на меня уже оглядываются.
Несколькими минутами раньше я спускалась по лестнице, абсолютно беззаботная. Я взяла в шкафу одну из его рубашек и чувствовала себя неотразимой в ней. Я была уверена, что Макс ждал меня в баре — ни секунды не сомневалась в этом, дура. Просто шла к нему и предвкушала те пять ударов, которые он мне обещал — было любопытно, как он сделает это теперь. Я даже размышляла, не подразнить ли его чуть-чуть, чтобы слегка спровоцировать, привлечь чуть больше внимания и, если получится, улучшить его настроение новым витком игры.