Яр сгреб под себя конечности, тихо матерясь. Не стоило ему плевать сегодня на собственное проклятье, совсем не стоило. Он постоянно делал вид, что никакой неполноценности не существует, что он такой же, как и все. И, конечно, реальность его тыкала в дерьмо носом именно тогда, когда этого требовалось меньше всего. В этом траханом переулке и так ничего видно не было. А уж когда периферийное зрение решило, что ему пора отдохнуть, стало совсем хорошо. Вот и схлопотал так, что теперь костыли разъезжались, как у кутенка.
На трясущихся, словно желе, коленях, Яр встал, придерживаясь за стену. Хорошо, что раствор между кирпичами выкрошился. Поднимать себя в горизонтальное положение было легко. Подтягиваешься и - опа! - ты почти что человек. Но хорошенько обдумать собственное совершенство Яр не успел. От самосозерцания его отвлек Вар, взвывший дурниной. Какое на хрен «не стрелять!»? Смысла в этом, если татуированный воет громче, чем любая полицейская сирена?
Но, собственно, повод повыть у него был. Ракшас умудрился вырвать у него цепь, по ходу насрав на собственное порванное горло. В котором уже что-то булькало и пузырилось. Вар потере тоже не очень огорчился. Он обхватил урода ногами, как шлюха клиента. И пытался одновременно выдавить черному глаз и порвать ему пасть. Дело у него шло довольно прытко. Но, вообще-то, такие трюки безопасностью не отличались. Помнится, один так пальца лишился.
Яр еще раз выматерился - для поднятия собственного боевого духа. И отлип от стены, ставшей для него почти родной. Один короткий удар - и кишки ракшаса, поливая ботинки лейтенанта кровью и дерьмом, настойчиво попросились наружу. Клинок скрежетнул по ребрам, вскрывая торс хорошим прозекторским разрезом - от брюха до грудины. Черный взвыл. Вар тоже. Причем с таким же разочарованием.
- Какого хрена? - ощерился татуированный, слетев с ракшаса, который все раздумывал - постоять ему еще или уже можно падать.
- Поцелуй меня в задницу и скажи спасибо, - устало посоветовал Яр, прислонившись к стене.
С глазами у него вообще полная беда началась. Переулок мерцал, то вовсе пропадая, то становясь черно-белым.
- Да пошел ты! - раздраженно посоветовал Вар, кажется, уложив-таки задумчивого урода на асфальт и заканчивая то, что уже начала цепь.
Видимо, вторая улыбка в данном случае служила профилактикой задумчивости.
- Еще и нож куда-то захреначил, - бубнил татуированный как старый дед, уронивший в чай печеньку. - Как я его в этой траханной темноте найду? Туда он, что ли отлетел?..
Яр ничего ему не ответил. Прикурил сигарету - огонек был не красным, а серо-пепельным. С кряхтением порылся в кармане на штанах, выудил фонарик и перебросил его Вару. Тот в ответ буркнул что-то неразборчивое, что с равным успехом можно было принять и за благодарность и за совет обслужить себя самостоятельно.
- Дай прикурить, - подал голос Пал, - моя сдохла...
Он еще раз впустую щелкнул зажигалкой, как будто надеясь, что у нее проснётся совесть. Не проснулась. Меченный раздражённо швырнул ее на дёргающегося, словно через него ток пускали, ракшаса.
- Вот ведь, твари живучие, - едва ли не с завистью протянул Яр, передавая зажигалку.
Правда, повод для зависти был сомнительный. У черного не только лицо отсутствовало, но и затылок стал странно плоским. С провалами. Да и вообще его голова напоминала сырые «ежики» - тефтельки из фарша с рисом. Тоже круглая, слепленная из мяса, с торчащими кусочками чего-то белого. Правда, этого «ежика» соусом уже полили.
В таком положении жить вряд ли захочется.
- Слышь, Яр, а как ты думаешь, чем любовь пахнет? - Пал, явно оберегая левый бок, уселся у стеночки прямо на асфальт и глубоко затянулся.
- В смысле? - спокойно отозвался красавчик.
Подобные вопросы у него удивления давно не вызывали. Любил Меченный после хорошего расслабона пофилософствовать о чем-нибудь странном.
- Ну... любовь, - Пал неопределенно повел рукой. - Не в смысле трах, а вообще.
- Не знаю, - Яр выдохнул дым через ноздри. След, прочерченный в темноте горящим кончиком сигареты Меченного был красным. - И чем?
- Яблоками, - уверенно отозвался Пал.
- Хреном немытым она пахнет, - гавкнул неромантичный Вар. - Давай, звони Изу. Пусть тачку подгоняет.
- А может так? - с надеждой спросил Яр, которому совсем не улыбалось паковать трупы, а потом еще и тащиться в крематорий, умасливая старого Жила, чтобы он их тихонько оприходовал без регистрации. - Давай оттащим их.. Ну вон хоть в щель эту, где мы торчали...
- Звони-звони, - отозвался татуированный, в котором совсем не вовремя проснулась ответственность. - И пусть он по базе пробьет, не живет ли тут кто поблизости.
Лейтенант выругался под нос, выуживая из кармана мобильник. Конечно, никакой мистики могло и не быть. Даже можно было поспорить с точки зрения чистой логики. Граница совсем рядом. И ракшасы могли с равной долей вероятности как идти на охоту, так и возвращаться с нее. Или просто ошиваться поблизости. Может, они тоже хотели расслабиться?
Ну, это если не учитывать тот факт, что у Вара был нюх не только на ублюдков. Но и на их жертв. И ошибался он крайне редко. На памяти Яра... никогда.
***
После долгих препирательств с Изом отправили Меченного. Пал окончательно скис, не смотря на все его уверения, что с ним полный порядок. Все-таки, черный урод его отделал знатно. И парню стоило отлежаться. Тем более что ночью ему в патруль идти надо было. И Тир вряд ли бы поверил, будто лейтенант упал с кровати, совершенно случайно сломав себе пару ребер. Лучше дать кэп шанс ничего не заметить.
Вар быстро пробежал глазами список адресов, присланных ему Изом, и убрал телефон, снова к чему-то прислушиваясь. Яр отвернулся, чтобы не видеть его подергивающихся ушей. На сугубо лейтенантский вкус это выглядело кошмарно. Нечто вроде того, как некоторые суставы выламывают. Круто, конечно, но... мерзко.
- Пошли, - скомандовал татуированный.
Красавчик безропотно двинул вслед за коротышкой. Пошли так пошли, ему виднее. Хотя идти хотелось как раз в обратном направлении. В этом ничего хорошего не предвиделось. Сколько раз уже видено, а кишки все равно вворачивает. И тошнотворнее всего чувство собственной беспомощности.
Как-то по пьяни Тир признался, что больше всего ненавидит в таких вот ситуациях то, что лично он ничего сделать не может. Тогда все сидящие за столом дружно промолчали. Видимо, не только капитана с Яром доставала беспомощность.
А что можно сделать? Только круша все на своем пути, нестись на улицы, чтобы отправить побольше уродов прямым экспрессом в ад. Но - засада! - мертвые от этого не возвращаются.
Дом был совершенно обычным человеческим муравейником, даже еще и получше своих соседей. Монолитная семиэтажка на шесть подъездов с подобием детской площадки и чахлыми, засыпанными невесть откуда взявшимися листьями, газончиками. Даже решетка вокруг этого чуда архитектуры имелась. И калитка, запертая на замок, который не то, что гвоздем - пальцем можно было открыть не напрягаясь. Странно еще, что забор вместе с калиткой до сих пор был на месте. В таких кварталах тяга разрушения подобные ограждения сметает первыми. Хотя нет, вторыми. Первыми страдают как раз качели с каруселями.
Обойдя забор по периметру, и обнаружив-таки в нем дыру, в которую, не напрягаясь, въехал бы грузовик, они пересекли стоянку, забитую дешевыми машинами - преимущественно седанами с максимально вместительными багажниками, принайтованными детскими креслами и самой дерьмовой системой безопасности, которую можно купить за деньги. Видимо, местные жители считали, что запихать в машину как можно больше продуктов из супермаркета гораздо важнее, чем обеспечить сохранность собственных детей. Люди, что с них взять?
На фоне этого дерьмового глянцевого великолепия старенький «Ангел» выглядел как учительница пения в толпе дешевых проституток. Яр подошел к нему, заглянув в салон, заслонившись ладонью, словно его солнце слепило. Хотя даже Луна уже успела скрыться за топорщащимися антеннами крышами домов. Просто не хотелось заглядывать внутрь. Не хотелось - и все.
Увидел он почти то, что и ожидал. Вот только детских кресел, подмигивающих зелеными индикаторами полных батарей, было три. Три детских креслица максимальной степени защищенности. Два голубых с белыми мишками и одно розовое - в бабочках.