***
Вейр вяло ковыряла ложкой кашу, больше размазывая её по тарелке, чем зачерпывая. В столовой народу хватало. Идя сюда, она не сразу и сообразила, что у остальных на Базе рабочий день, в смысле ночь, только начинается. Но разворачиваться в дверях и удирать, показалось глупым. Хотя на неё и пялились, как на явление самой Девы. Офицеры-акшара даже не пытались сделать вид, что она их не интересует. Таращились в открытую. А Най, как назло, нигде видно не было.
Вот и приходилось сидеть, чувствуя себя голой под лучами софитов. Осознавая, что все прекрасно видят и бледную физиономию, и распухшие веки и покрасневшие глаза. И мантра «мне все равно» не помогала абсолютно.
- Разрешите к вам присоединится? - раздалось над головой так неожиданно, что у Ли ложка из пальцев вывернулась, громко звякнув по краю тарелки.
Вейр уставилась на рослую, даже статную женщину, стоящую рядом. В том, что это именно акшара, никаких сомнений не было. И дело не только в габаритах, которые по всем параметрам превышали вейровские раза в два. Видимо, тут мода была такой. Платья с широким подолом в пол и длинными рукавами в купе с головой, замотанной платком, пребывали в тренде.
- Ну, так как? Можно? - женщина улыбнулась, видимо, желая подстегнуть мыслительный процесс доктора.
Ли кивнула и неловко махнула рукой. Движение вышло действительно странным. Не то врач указывала на свободный стул, не то на входную дверь.
Видимо, акшара предпочла расценить жест как приглашение, и устроилась за столиком.
Больше всего к этой женщине подходил синоним «царственная». Даже движения, плавные и неторопливые, были бы гораздо более уместны в каком-нибудь зале приёмов, а не в местной столовой. Да и осанка вполне могла принадлежать урождённой аристократке. Но раздражения акшара не вызывала и величием не подавляла.
Наверное, дело было в выражении лица, а, может, во взгляде. Вот как-то сразу и полностью верилось, что она принимает окружающих такими, какие они есть, со всеми тараканами и заскоками. И не просто принимает, а любит. Вероятно, кого-то больше, кого-то меньше. Но в том, что эта акшара была местной Большой Мамочкой, никаких сомнений не возникало.
- У нас не было возможности познакомиться. Меня зовут Доба или Доб - это как вам удобнее. В смысле, Доброта. Я супруга Реса, - улыбнулась женщина.
При этом вокруг её глаз и уже подвядающих губ собрались морщинки, делающие её гораздо старше, чем показалось на первый взгляд. Но и, действительно, добрее. Даже роднее как-то.
Вот только имя Рес врачу не говорило ни о чем. Но ради вежливости Вейр скроила заинтересованную физиономию.
- Ну, да, действительно. Наверное, он сам уже не помнит, как его зовут, - легко рассмеялась акшара. - Рес - это Кабан. Майор.
- О! - это самое умное, что смогла выдавить из себя Ли.
В принципе, майора она видела только один раз. Но как-то он не произвёл на неё впечатления мужчины, у которого может быть вот такая жена. Скорее, ему бы подошла бой-баба со сковородкой наперевес.
- Не судите по внешности, - подмигнула Доб, - ежовые рукавицы я с собой в косметичке ношу.
- И ещё читаете мысли? - буркнула Вейр, возвращаясь к размазыванию каши по тарелке.
Вот эдакую показную прозорливость она терпеть не могла. К ней обычно прилагалась мудрость прожитых лет, которую изливали, позабыв спросить желание собеседника.
- Вы меня простите, и за то, что навязываюсь и за то, что сейчас скажу. - Акшара не преминула подтвердить правильность выводов доктора. - Во-первых, чтобы догадаться, о чем вы думаете, читать мысли необходимости нет. У вас очень живое лицо. А, во-вторых, вы сделаете очень правильный выбор, если останетесь с ним.
- Спасибо за совет. Я его обязательно учту. А сейчас извините, мне нужно идти.
Ли резко отодвинула от себя тарелку с безнадёжно остывшей кашей и попыталась встать.
- А могу я вас попросить о консультации? Вы ведь доктор, верно? - придержала её за руку Доб.
- Я не психолог и не психиатр, - гораздо резче, чем стоило бы, ответила Ли.
- Но более подходящих кандидатур тут и нет, - улыбнулась акшара. - Мне правда очень хочется просто поговорить. Знаете, на Базе с женщинами вообще не густо. А те, что есть - молоденькие девочки. Я их не слишком хорошо понимаю. Они меня ещё меньше.
- Ну, хорошо, - нехотя сдалась врач. - Тут поговорим?
- Не думаю, что здесь слишком удобно. Пойдёмте, это недалеко.
Идти казалось действительно недалеко - всего лишь до часовни. Которая ничуть не изменилась с последнего раза. Те же свечи, горящие на полу. Те же блики витражей на стенах. Та же помпезная статуя Девы и чёрный крест за ней.
Вейр здесь было неуютно, как будто она без спроса в чужую спальню залезла. Врач даже руками себя обняла, зябко потерев плечи. Зато акшара ничего не смущало. Женщина остановилась перед статуей и улыбнулась ей как старой подруге. Кстати, между Девой и Доб явно было что-то общее.
- Знаете, доктор, с Ресом я познакомилась, когда мне было всего семнадцать. И, естественно, влюбилась тут же. Ну, вы меня понимаете. Та-акой мужчина! - супруга майора обернулась через плечо, как будто желая убедиться, что Ли её действительно поняла.
Доктору оставалось только кивнуть. Ну, правда же! У восторженных девочек не было ни шанса не влюбиться в местных парней. Про них всех скопом и про каждого по отдельности можно сказать: «Та-акой мужчина!».
Стадо отборных самцов.
- Он мне долго не говорил, чем занимается. Понимаете, родители очень неохотно отдают дочерей замуж за воинов. Не слишком надёжно, достаток ниже среднего, а шанс остаться вдовой очень большой. Кто захочет своему ребёнку такую жизнь? Но мы, все-таки, поженились.
Женщина задумалась, как будто вспоминая что-то, глядя на статую.
- И вот тут начался кошмар, - теперь она говорила медленно, с большими паузами. - Эти патрули... Ночь ада через три. Три ночи живёшь нормально, а потом с десяти вечера до пяти утра одна только мысль: «Вернётся или нет?». Семь часов ожидания, четыреста двадцать минут паники, двадцать пять тысяч двести секунд... кошмара. Да. И главный твой враг - часы.
Она обернулась так резко, что атласный подол метнулся по полу, на миг поймав разноцветные отблески витражей.
- Я выдержала недели три, кажется. Потом, конечно, поставила ультиматум. Или я, или улицы. И Рес мне тогда сказал одну вещь... Он сказал: «Я могу измениться и уйти с Базы. Наверное, смогу даже жить нормально. Но только это уже не я буду. Ты уверена, что этого хочешь?». Знаете, что случается с акшара, скажем так, «в отставке»? Восемь из десяти спиваются, один садиться на иглу и ещё один просто сходит с ума. Они не умеют адаптироваться к нормальной жизни. Да и как бы это могло случиться, если их с детства натаскивают на то, чтобы быть солдатами? И ведь я влюбилась именно в солдата, а не в сантехника. Так нужен ли мне... сантехник? Как считаете?
Вейр молчала, глядя на мягкие блики свечей, играющие на вплавленных в постамент металлических жетонах. Доб её не торопила, снова отвернувшись к статуе.
- И как вы с этим справились? - Ли, все-таки, решилась заговорить первой.
- А никак не справилась. До сих пор я живу с солдатом, даже если на улицы он давно и не ходит, - улыбнулась Доб. - Но я его люблю таким, какой он есть. И мне кажется, что он любит меня именно за это. За то, что я его принимаю. Хотя за тридцать пять лет брака он ни разу мне не сказал, что любит. Ни разу, представляете? Но разве ж это важно?
Если б доктор ещё знала, что важно, а что - нет.
***
Серенький, ещё не слишком уверенный рассвет просачивался сквозь включённые окна автомобиля. Кажется, Гэра выдернул из мрака именно этот свет, которого оказалось слишком много. Висс беспомощно захлопал глазами, которые мгновенно заслезились. Заворочался, пытаясь понять, где он находится.
Соображать получалось не слишком хорошо. В голове гудело, затылок ломило, как будто на нем кто-то отплясывал чечётку в кованых ботинках. Да и тело казалось странно скованным, словно чем-то перемотанным. До ракшаса не сразу дошло, что это просто бинты - повязки, туго стягивающие ногу, ребра и, кажется, его несчастный череп.
А ещё откуда-то тянуло табачным дымом. От этого запаха ракшаса немедленно затошнило. Чечётка не чечётка, но сотрясения мозга он явно заработал. Вспомнить бы где.
- Проснулся, спящий красавец? - где-то спереди скрипнула кожа и между сидений - Гэр только сейчас сообразил, что это именно сиденья - появилась морда акшарского молокососа. - На!