Она заводит меня в гостевую комнату и начинает отчитывать за моё фиаско:
— Ты умудрилась в первый день нарушить почти все правила этого дома. За такое я тебя увольняю. Ты меня выставила как некомпетентного управляющего перед господином, которая не справилась со своими обязанностями. Никто! Никто ещё меня так не позорил. Живо собирай свои вещи и выметайся из этого дома.
Она кричит на меня, от этого начинает щипать в носу и собираться влага в уголках глаз. Так становится обидно за себя, ни за что получая выговор.
Как же так? Мне нужна эта работа, куда я теперь устроюсь за такие деньги, которые сейчас нужны как никогда.
— Пожалуйста, не выгоняйте. Больше такого не произойдёт, я обещаю, – с мольбой в голосе, прошу её.
— Нет! Вторых шансов я не даю.
Марья Васильевна, злобно сверкнув своими безжизненными глазами, разворачивается и уходит из комнаты. Я оседаю по стенке от бессилия и начинаю горько плакать, обнимая себя за плечи, которые трясутся от рыдания.
И что теперь делать? Где искать работу с такой же зарплатой, как здесь?
Столько вопросов крутиться в голове, и я не нахожу ответа.
Шмыгая носом, встаю с пола и выхожу из гостевой комнаты.
Оказавшись у себя, сразу захожу в ванную, чтобы умыться, заодно соберу гигиенические принадлежности.
Выхожу из ванны с собранными вещами, укладываю их в сумку. Неспешно начинаю собирать остальные вещи, которые успела разложить в шкаф. У само́й без остановки льются слёзы, вспоминая маму и то, что она нуждается в операции, на которую срочно нужны деньги.
Не представляю, что теперь делать, но решаю сначала съездить к ней в больницу, а потом уже искать новую работу. В городе полно работы, кто знает, может, повезёт.
Кто-то робко стучит в комнату, я замираю, прислушиваясь к звуку. Иду к двери и открываю её. На пороге стоит Марина. Увидев моё заплаканное лицо, она бросается ко мне с объятиями.
— Что произошло, Василиса? – спрашивает с тревогой в голосе.
Я только мотаю голову, не в силах рассказать ей о своём позоре. От её жалостливого взгляда ещё больше начинаю плакать, слёзы ручьём текут из глаз, не в силах остановить поток.
— А ты куда собралась? – удивлённо спрашивает, смотря на дорожную сумку, что лежит на кровати.
— Меня уволили, – отвечаю дрожащим голосом.
— Как уволили?! Эта карга послала за тобой, сказала, чтобы ты была одета в униформу и срочно ждёт тебя на кухне.
Я даже перестаю плакать от слов Марины. Маленькая надежда тёплым потоком зарождается в груди, значит, не всё потеряно.
— Это точно? – переспрашиваю.
— Да, хозяин будет скоро обедать и его обслуживать сегодня будешь ты.
Глава 6
Словно метеор, я начинаю переодеваться обратно в униформу, что успела снять в момент отчаяния, когда меня уволили.
С Мариной чуть ли не бежим по коридору в сторону кухни.
— Быстро-быстро! Бери этот поднос и неси в столовую, где будет обедать господин со своей гостьей, – быстро говорит экономка.
Она вручает мне поднос с блюдами и подталкивает к выходу.
От бега у меня и так зашкаливает пульс, да и ещё прибавляет тот факт, что мне опять придётся столкнуться с хозяином.
Иду в столовую с подносом, он подрагивает от дрожи в руках. Мой нервный тик сразу можно определить по звуку гремящий посуды.
Тяжкий страх сковал меня не только от предстоящей встречи с хозяином, но и от ужаса разбить, уронить поднос.
Наконец, впереди маячит длинный массивный стол столовой, за которым уже восседают хозяин и его спутница.
Я так на экзаменах не волновалась, как сейчас. Чувствую, потеют ладони и от этого может соскользнуть металлический поднос.
Дохожу до стола, несмотря ни на кого, ставлю на стол и беру тарелку с горячим супом, который приятно пахнет.
Первым ставлю перед хозяином. Руки меня предают, подрагивая с тарелкой вместе.
— Ты можешь это делать пошустрее? – неожиданно звучит его голос.
От резкого замечания Дмитрия Леонидовича я дёргаюсь, из-за этого тарелка супа в моих руках немного проливается на брюки мужчины. Хозяин резко подскакивает, рыча звериным голосом. А я вся съёживаюсь от испуга.
— Простите, пожалуйста. Я сейчас вытру, – писклявым голосом говорю.
Схватываю со стола салфетку и начинаю вытирать его брюки.
— Ты криворукая? – почти вскрикивает.
Выдёргивает из моих рук салфетку, и сам начинает вытирать.