Несколько секунд ещё наблюдаю за хозяйской дверью: вдруг Радмила выйдет оттуда. Но, этого не происходит, решаю, что мне здесь больше нечего делать — разворачиваюсь обратно к лестнице.
Резкий удар, во что-то твёрдое. Не сразу соображаю, во что именно мне пришлось врезаться. Смотрю перед собой. Мужская грудь в чёрном пиджаке и с красным галстуком, при виде этих знакомых элементов одежды, моё сердце начинает пропускать удар. Медленно поднимаю голову и вижу обсидиановые глаза.
Сердце ухает куда-то вниз, и я перестаю дышать. Глаза расширяются от удивления, кого именно я вижу перед собой. Ладони дрожат и не удерживают в руках бутерброд и бутылку воды, они с шумом падают на мраморный пол. И, как же я сейчас счастлива, что бутылка из пластмассы.
— Что здесь делаешь? – суровый и хрипловатый голос хозяина звучит надо мной. Его лицо будто высечено из камня, спокойное и хладнокровное, даже ни один мускул не дёргается. Взгляд очень суровый и безжизненный. От одного его вида можно упасть в обморок.
— Я… я… там просто… кто-то шёл, вот и решила посмотреть, – почти писклявым голосом и заикаясь, еле выговариваю несвязное предложение.
Взгляд хозяина скользит вниз, туда, где лежат бутылка с бутербродом. Хорошо, что предусмотрительно завернула закуску в фольгу, иначе её бы ждала участь отправиться в мусорное ведро.
Дмитрий Леонидович, оценив увиденное, обратно смотрит на меня, также беспристрастно. Начинаю чувствовать себя пойманной за преступлением, которое совершила, шпионя за жильцами этого дома.
— Иди к себе, – говорит приказным тоном, сам же проходит мимо меня и направляется в свою комнату.
Я послушно киваю, схватив с пола свой скромный перекус, и почти бегом спускаюсь по лестнице.
Забежав к себе в комнату, прижимаюсь спиной к двери, при этом тяжело дыша. Прокручивая ситуацию пятиминутной давности, в груди всё трепыхается от избытка адреналина.
Прижимая к груди бутылку и бутерброд, приходит осознание, что весь голод улетучился и есть, теперь совсем не хочется. Единственное, не отказалась бы от глотка воды, во рту образовалась сухость, словно пробежала стометровку. Дрожащими руками открываю бутылку, жадными и шумными глотками пью воду, что даже по подбородку стекает струйка.
Надо же так попасться. Вот бестолковая! Дёрнул же чёрт меня последовать за Радмилой.
Она так и не уходит у меня из головы в своём откровенном платье, заходящую в хозяйскую спальню.
Закрываю глаза и представляю их вместе, в развратных картинках как они занимаются этим... Мотаю головой, чтобы снять этот морок.
Это совершенно не моë дело, кто бывает у него в спальне. Сейчас о себе нужно думать. Кто знает, когда и меня постигнет такая же участь. Может, сегодня, меня это миновало, но что будет завтра?..
Глава 13
После ночного происшествия проходит несколько дней. Каждый день проживаю как на иголках, боясь каждого шороха, движения в доме. В особенности хозяина. Наступление ночи, так вообще становится пыткой, ожидая особых указаний.
Одно отвлекает, это мамин переезд в столицу. В понедельник её перевезли в столичную высокотехнологичную клинику. Там сделали полное обследование и после врачебного консилиума, принято решение ожидание донорской почки и проведение тестирования на совместимость с пациенткой. Сколько на это всё уйдёт, сами врачи не могут дать точное время.
Но, это определённо радует, маме будет сделана необходимая для её здоровья процедура. Жаль, не могу находиться рядом с ней, только телефонные разговоры. Но и это можно перетерпеть, лишь бы она была здорова.
— Василиса! – звучит строгий голос моей начальницы.
— Да, Марья Васильевна, – выглядываю из прачечной, где сегодня моя работа – заниматься стиркой белья.
— Ты закончила? – она заходит в помещение. Экономка всё такая же собранная и с прямой осанкой, обводит глазами корзину с бельём, проверяя мою работу.
— Почти. Осталось развесить.
Экономка смотрит на меня внимательным, изучающим взглядом и долго молчит. И я, начинаю тушеваться от её вида, будто что-то натворила и она меня сейчас отругает.
— Сегодня на ужине ты обслуживаешь господина. И ещё, у него особые указания на твой счёт, – начальница выдерживает паузу и смотрит на меня с подозрением, — просит подняться после ужина в его спальню.