Слово «спальня» звенит в моих ушах тонким писклявым звуком. Наверно у меня сейчас перепуганный вид, на что Марья Васильевна хмыкает и выходит из прачечной. Это говорит о том, что она не верит моему выражению лица.
Я не то что испугалась… Скорее, меня захлёстывает волна эмоций — целый калейдоскоп чувств. Кажется, моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и готовое разорваться от бушующих, переполняющих его чувств.
Всё тело знобит, кажется, воздух становится ледяным, липким и промозглым арктическим холодом. Паника, самое плохое, что чувствует человек, у него отключаются все функции самосохранения. И он готов сделать любые необдуманные поступки в экстремальной ситуации.
Беру себя в руки, стараясь дышать ровно и глубоко, успокаивая свою нервную систему. Складываю мокрое бельё в специальную корзину и выхожу на улицу. Глубоко вдохнув вечерний воздух, он немного остужает меня и мои мысли.
Справившись с бельём, отправляюсь на кухню, где меня ждёт очередная работа. Арсений Павлович вовсю колдует над плитой и, увидев меня, входящую, обращается ко мне:
— Василисушка, сегодня ты обслуживаешь Дмитрия Леонидовича?
— Да.
— Тогда сервируй стол, пока я готовлю грибной соус к стейку – «Сирлойн». Дмитрий Леонидович любит, когда его подают с жару, – говорит с придыханием, при этом подмигивает мне.
После того как накрыла на стол, в столовой появляется сам хозяин. В помещении моментально меняется атмосфера: становится тяжёлой и напряжённой. Уверенной поступью он подходит к столу, отодвигает себе стул и садится.
Стул с высокой спинкой, на котором хозяин восседает, возвышается в центре стола. Рассматривая элемент мебели, замечаю, что полностью обшит чёрной кожей и с золотой узорной резьбой по краям спинки. Выглядит величественно, словно трон короля. Ещё раз заключаю мысленно, что у него монархические замашки.
Интересно, это считается психическим отклонением?
Дмитрий принимается за стейк, при этом делает вид, словно в целом мире существуют лишь он и сочное мясо. Хозяин прекрасно знает о моём присутствии, намеренно игнорируя меня. Я же, застыв за его спиной, словно безмолвная тень, боюсь даже вздохнуть, чтобы не нарушить идиллию.
— Налей воды, – неожиданно раздаётся его жёсткий голос, в очередной раз вздрагивая от тональности.
Спешу к столу. Беру графин, что находится рядом с хозяином. Открываю и наливаю в бокал. Хоть тело и дрожит, но стараюсь всё делать ровно и без рефлексии.
— После ужина поднимись ко мне.
Он даже не смотрит на меня, продолжает орудовать столовыми приборами. Сердце опять отплясывает бешеный ритм, ладони потеют, только и остаётся ответить, почти шёпотом:
— Хорошо.
Хозяин, поужинав, уходит к себе в спальню. Убрав со стола посуду, Арсений Павлович сажает нас ужинать. Все присутствующие на кухне молчат, и мне не нравится такая подозрительная тишина. Марина бросает на меня быстрый, любопытный взгляд. Света вообще старается не смотреть, её голова опущена только над тарелкой. Радмила с надменным и недовольным лицом, остаётся неизменна, я уже и не помню, когда в последний раз с ней общалась. После того вечера, она на следующий день летала и порхала с довольной улыбкой, и было понятно почему. Все эти дни старалась не думать о том вечере, но каждый раз, увидев Радмилу, вспоминается её откровенный образ и моë позорное столкновение с хозяином.
Марья Васильевна, молча поглощает свой ужин, и только один раз посмотрев на меня с нескрываемым отвращением. И я понимаю, они все догадались, что конкретно меня ждёт в спальне господина сегодня ночью.
Аппетит совершенно испортился, поблагодарив Арсения Павловича, я отправляюсь в свою комнату.
Как невеста перед брачной ночью, я принимаю водные процедуры, приводя себя в божеский вид. Уже у шкафа, пребываю в раздумьях, какое надеть бельё. Оценив свой скромный гардероб, останавливаюсь на чёрном комплекте нижнего белья из хлопка. Я не имею миллионы, чтобы позволить себе брендовое нижнее бельё из кружева, так что, будет довольствоваться тем, что есть.
Надев на себя футболку и джинсы, а не сексуальное платье, как некоторые, этим самым, хочу проявить свой протест. От меня он не дождётся наряд в роли роковой развратницы. Буду такая, какая есть.
Это сейчас я такая смелая, когда одна в своей комнате. Но стоит мне выйти из комнаты, вся моя решимость испаряется. Не спеша, иду в направлении главной лестницы. Останавливаюсь, поднимаю голову и смотрю на второй этаж. Весь мой хаос, что разрастается внутри, сейчас ничем не унять. Прикрываю веки и делаю глубокий вдох, начинаю медленно подниматься по лестнице.