Обнажённая блондинка, что сидит на кровати, смеётся надо мной и с удовольствием наблюдает за моим унижением.
Резко поднимаю на мужчину глаза и немым взглядом показываю, что не буду этого делать.
— Нет? Тогда ты больше здесь не работаешь.
Глава 5
Он уже не смотрит на меня. Теперь я для него являюсь неинтересным объектом – лишней мебелью.
— Свободна! – рявкает, при этом в его голосе сквозит холод и власть, отчего моё тело начинает леденеть и бросать в дрожь.
Незнакомец отворачивается, стоя ко мне спиной. Он осторожно берёт белоснежную рубашку, лежащую на смятой простыне, и медленными движениями накидывает на плечи. Такие простые действия с его стороны, а для меня они являются смертным приговором.
Мои мысли поглощает хаос и паника, часто моргаю в недоумения, хочу ему ответить, но слова застревают в горле. Кто этот мужчина, что так распоряжается мной? Неужели, он и есть тот самый господин?
Я представляла его себе иначе – сморщенного старика, еле передвигающегося с помощью трости.
Если это он, то, что мне делать?
В голове вспыхивают слова тёти:
«Вась, врач говорит, что мама может продержаться около двух месяцев и это максимум».
Опять смотрю на валяющийся использованный презерватив, словно ядовитая змея, которая хочет укусить меня смертельным ядом.
Мысли бегают, одна за другой: «поднять», «не поднять», «мама», «два месяца»…
От последних мыслей резко нагибаюсь и поднимаю его кончиками пальцев и несу в ванную. Бросив в урну, я не сдерживаюсь и припадаю к унитазу, выворачивая содержимое желудка, при этом издавая малоприятные звуки.
За приоткрытой дверью ванной, слышатся приглушённые голоса. Мне сейчас на них плевать, когда в душе происходит весь спектр чувств.
Такое унижение, никогда не чувствовала, хочется плакать, но из последних сил держу себя, чтобы не дать верх слабости.
— Ты что творишь?! – шипит на меня голос экономки, что внезапно появляется в ванной. — Ну-ка, пошли за мной, – говорит строго и выходит.
Медленно встаю с колен и вместо того, чтобы следовать за ней, подхожу к раковине и начинаю остервенело мыть руки с мылом, при этом сдирая ногтями кожу, как будто это отмоет весь тот позор и отвращение, что я испытываю.
Поворачиваю голову в сторону выхода, а там… эти чёрные, злобные глаза, смотрят так, будто пытаются прожечь во мне дыру. Взгляд мужчины исподлобья говорит: я сильно недоволен.
Всё нутро подбирается, сердце бешено стучит. Этот человек давит на меня своей подавляющей аурой, не могу спокойно воспринимать его присутствие, начинаю нервничать.
— И долго ты здесь собралась мыть?
А голос низкий с хрипотцой, так вообще заставляет дрожать всем телом.
Господин, или кто он там, наблюдает, как я мою руки. Я стремительно выключаю кран. В этот момент пальцы мои дрожат от волнения. Быстро прячу их за спину, сцепляя в замок. Опуская глаза, направляюсь к выходу. Мужчина заполоняет проход, заслоняя его своим массивным телом.
Задерживаю дыхание, когда пытаюсь просочиться бочком в узкую щель между мужчиной и косяком.
— Стой, – звучит его голос надо мной.
Перегораживает мне путь рукой, отчего резко останавливаюсь. Теперь я зажата в капкан, так непозволительно близко, что через ткань одежды ощущаю его жар тела, а в нос забивается запах табака и мяты с отдалёнными нотами мускуса, такой же дерзкий, как и сам обладатель.
Указательным пальцем, мужчина поднимает мою голову за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.
Утопаю в чёрной пропасти незнакомца… Он смотрит так, будто гипнотизирует, заставляя смотреть в его обсидиановые глаза. Замираю и перестаю дышать. Моё сердце с бешеной скоростью барабанит в груди, кажется, что слышно даже этому мужчине.
— Это последняя твоя выходка, Анастасия.
Хочется подправить его, что меня зовут Василисой, но сразу отметаю эту мысль, вспоминая слова начальницы: не перебивать господина.
Он отпускает мой подбородок и проходит вглубь ванной комнаты. Я жадно хватаю воздух ртом и тяжело дыша, прикладываю ладонь к груди, где ощущаю бешеный ритм сердца. Щёки полыхают адским пламенем, я бегом вылетаю из ванной, и мой взгляд цепляет лежащую обнажённую блондинку на королевской кровати.
Пока она меня не замечает, открываю дверь и поспешно выхожу наружу, где меня поджидает Марья Васильевна.
Вот, чёрт! Про неё совсем забыла.
— Ты, что себе позволяешь?
Она шипит на меня, хватает за локоть и ведёт по длинному коридору подальше от этой злополучной спальни.
— Простите, я не специально, – пищу ей в ответ.
Мне приходится терпеть их унижения, ради того, чтобы меня не уволили. А в душе кошки скребут от обиды и несправедливости. Это не королевский дом, а настоящее исчадие ада. Я начинаю жалеть, что вообще сюда устроилась.