Я застыла, парализованная этим знанием. Инстинкт кричал бежать, но я заставила себя сделать шаг вперед. Мои пальцы дрожали, когда я дотронулась до его повязки. Она была сухой. Чистой.
— Всё… всё в порядке, — прошептала я, отдергивая руку, как от огня. — Швы целы, воспаления нет. Вам… вам нужно просто отдохнуть.
Я резко развернулась к двери, чтобы уйти, чтобы вырваться из этого душного, пропитанного его диким запахом пространства. Потянула за ручку.
Она не поддалась.
Я дернула сильнее, отчаяннее — ничего. Глухой металлический звук. Заперто.
Паника, острая и слепая, ударила в виски. Я стала бить ладонью по холодной стали.
— Откройте! Я закончила! Откройте дверь!
Тишина в ответ. И тогда я почувствовала его. Прямо за спиной. Его тепло, его дыхание на своей шее. Я медленно, с трудом повернулась.
Он стоял вплотную, заслоняя собой весь мир. Огромный, могущественный, опасный. Он поставил ладонь на дверь прямо у моей головы, загораживая единственный выход. Его тело было напряжено, как тетива лука. Он низко наклонился ко мне, и его нос почти коснулся моей шеи. Он глубоко вдохнул, принюхиваясь, как зверь.
И его запах… Вблизи он раскрылся, ударил в голову. Это был не просто запах пота и крови. Это было что-то глубокое, терпкое, сложное. Дорогой выдержанный коньяк. Дуб, табак, кожа и что-то неуловимое, дикое, что кружило голову.
— Вы… выпустите меня, — голос мой звучал слабо и жалко, совсем не так, как я хотела. — Пожалуйста.
Он медленно покачал головой, его глаза не отрывались от моих губ.
— Нет.
— Почему? — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессилия и нарастающего, неконтролируемого страха. — Я не хочу здесь находиться. Найдите себе другую, согласную! Кто вы такой, чтобы меня здесь запирать? Я буду жаловаться! Я…
Он не дал мне договорить. Его рука молниеносно обвила мою талию, прижала к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. Второй рукой он захватил мой подбородок, заставив посмотреть на себя.
— Можешь начинать жаловаться прямо сейчас, — прорычал он хрипло, и его губы грубо прижались к моим.
Мир рухнул и перевернулся. Это был не поцелуй. Это было завоевание. Властное, безжалостное, опустошающее. Я пыталась вырваться, но его сила была абсолютной. И тогда во мне что-то переломилось.
От стресса, от его подавляющей ауры, от этого грубого, животного поцелуя во мне проснулось то, что годами молчало. Моя омега. Она взорвалась внутри меня волной ослепительного, стыдного жара. Внизу живота всё сжалось и тут же расплавилось, по ногам побежала предательская слабость, колени подкосились.
Я бы упала, но он не позволил. Он просто подхватил меня на руки, как перышко, и понес к койке. Я не сопротивлялась, не могла, парализованная шоком и накатывающей волной собственной измены телу. Он положил меня на жесткий матрац, и в следующее мгновение его тяжелое, горячее тело нависло надо мной, отрезая пути к отступлению.
До меня наконец дошло. Ясное, отчетливое, ужасающее осознание.
У меня началась течка. Спонтанная, дикая, вызванная его гоном.
И сейчас он возьмет меня. Прямо здесь, в этой камере. Мое тело, предательское, уже готово, уже хочет этого, о чем кричал каждый нерв, каждая капля крови. По коже пробежала предательская дрожь, и между ног стало мокро от одного только его взгляда.
Я проведу свою течку с этим заключенным. С этим монстром. И я уже не знала, чего боюсь больше — его… или той части себя, которая внезапно захотела этого.