— Верно, — подтвердила Лилайла. — Мы тут несколько дней, а никаких зацепок нет. С другой стороны хорошо, что я отстранена. Будет время понаблюдать за тем, что происходит в Академии пока все на занятиях.
— Разве наш “наставник” не говорил, что у него есть подозреваемые? — вдруг спросил Мильен.
— Это сказал Советник, — поправил Хриз.
Грудь Лилайлы тяжело приподнялась и медленно опустилась, лицо потемнело. Мильен наклонился к подруге и уловив ее взгляд, серьезно сказал:
— Че он шастает за тобой, Лу? Только скажи мне, я откручу ему бошку.
Девушка слабо улыбнулась, вспоминая прошлое. Когда она сбежала из дома и учитель привел ее на знакомство с другими своими учениками, один из них — Рафль, учуял ее слабость и зажатость. Как-то учитель отучился за другим учеником и мальчишка дерзкий и наглый по природе, тут же стал приставать к маленькой принцессе. Лилайла поняла, что ее статус скорее вредит ей, чем помогает. Обычные ребята, бедняки или сироты, не испытывали к ней теплых чувств. Тогда-то Мильен и вступился, хотя сам поглядывал на незнакомую девочку с большим недоверием.
— Мне уже не четырнадцать, Мильен. Я справлюсь сама.
Почесав кулаки, парень недовольно фыркнул.
— Не забывайте, нам нужно поскорее найти ещё двоих. Так и глаз будет больше.
Вдруг раздался стук. Из коридора послышался низкий чарующий басистый голос и одно слово “Можно?”.
Асмодей пришел сам. И стоило ему появиться, по телу Лилайлы прошла дрожь, а Хриз и Мильен недружелюбно замолчали.
— Понимаю, вы мне не очень рады, — с улыбкой и без стеснения Асмодей вошел и закрыл за собой дверь. — Но что делать, когда ко мне прибегает преподавательница кровавого боя и жалуется на мою подопечную?
Всем, даже Асмодею, было ясно, что за всем этим лишь удобный предлог.
— А он нам обязательно нужен? — обращаясь к друзьям, поинтересовался Бык, намекая на гостя.
— Мильен, — строго осадил его Хриз.
Асмодей только ухмыльнулся. У него как, обычно было, радужное, озорное настроение, никак не сочетающееся с напряжением, которое он приносил с собой.
— Она потребовала тебя и меня для разговора, — обратился он к девушке более серьезно, словно допустил темную часть себя в свою странную игру. — Так что придется пойти.
Так, прямо из-под носа у стражников, Лилайлу увел враг, а Мильен и Хриз опять ничего не смогли с этим поделать.
Вставка из прошлого пятая…
Мужчина уставился черными глазами из-под косматых бровей на молодого семнадцатилетнего принца, сидящего в кресле с книгой в руке.
Острый, цепкий взгляд пал на отца. Асмодей поднял голову, вопросительного разглядывая своего старика. На хмуром сером небе, которое с утра полнилось тучами, наконец выступило явление. Хлынул дождь, привествующе капризно ударила тонкая молния.
— И что мне там делать, не подскажешь?
Голос молодого принца был ледянее ледниковой воды, красивые глаза, доставшиеся от отца, взирали на все с беспечным спокойствием. У Асмодея были правильные, но глубокие черты лица. Брови придавали чернющим глазам, обрамленным прямыми ресницами, сумрачное непостижимое выражение. От взгляда в них пробирал холодок. Так не смотрят семнадцатилетние юноши, так взирают повелители преисподней.
Отец глухо выдохнул:
— Ты с пятнадцати лет не появляешься нигде! Как ты будешь искать жену? Я же велел тебе посетить бал! Фонис не готов каждый год разоряться! Я дал ему слово, что ты будешь.
— Зачем же мне жена? Ты ведь знаешь отец, мне до женщин сейчас…
Закончив, Асмодей снова раскрыл книгу, объявляя разговор оконченным.
Только Владыка или Король могли первыми закончить разговор с другим королем. Мрен уже как два года чувствовал, что теряет власть над своим подрастающим сыном, Асмодей взирал на него спокойно и равнодушно, как смотрят на предмет интерьера. Иногда он пропадал, не предупредив отца, но всерьез интересовался командованием армией, и иногда отцу казалось, что только поэтому принц еще навещал дом.
То, что позволялось преданным любимым сыновьям с двадцати пяти лет, Асмодей не спрашивая брал и делал. Король понял, что если он не настоит на своем, то его угасающий авторитет прекратит существование в течение одного-двух месяцев.
“А что тогда?” — спрашивал себя Мрен, опасающийся самовольного характера сына.
— Асмодей, — строго проговорил он. — Если не как отец, то как Король, я требую, чтобы ты посетил бал и выбрал невесту. Я не намерен терпеть твое неприемлемое поведение. Ты видимо возомнил себя чересчур взрослым! Но ты только принц, ты обязан подчиняться Королю!