Лилайла обернулась к парню. Темный коридор освещался играми парящего пламени, казалось, от повисшего напряжения огонь взыграл сильнее.
Асмодей словно проводник в преисподнюю, ждал ее, чтобы провести по мрачному, едва освещенному пути. Осторожная улыбка лежала на его губах, испытывающие заинтересованные глаза с предвкушением ожидали. Крепкое тело тоже выжидало чего-то.
— Что вам нужно? — строго проговорила Лилайла.
— С чего вы решили, что мне что-то нужно от вас? Разве не наоборот? — усмехнулся Асмодей, беззастенчиво рассматривая ее лицо.
Вдруг он сделал несколько шагов и приблизился на совсем неподобающее расстояние. Это нарушало все правила! И хоть Лилайла в отличие от большинства принцесс была более свободной и гибкой в этом отношении, даже она безумно напряглась от вольности, что позволял себе незнакомец.
Его голова склонилась на бок, между ними не было и шага.
— Ты дочь Владыки темных, а я тот, кто его свергнет, — произнес он ужасающие слова, которые резали словно ножи. — Неужели действительно не понимаешь, почему ты мне интересна?
Тело Лилайлы содрогнулось от гнева. Изумленные глаза смотрели прямо в черную бездну. Кулаки затряслись от сдерживаемой злости. Асмодей хотел приблизиться, но она отпрыгнула от него на добрые пару метров.
— Вы много себе позволяете, Ваше Высочество, — раздался ее голос сопровождающийся скрежетом зубов. — Очнитесь. Включите мозг, хорошенько подумайте, кто перед вами!
— Для тебя… Ваше Величество.
Изумлению Лилайлы не было предела. “Как он себя ведет?! Что за глупые насмешки?”.
— Дьявол! — выругалась Лилайла, уже не скрывая своего отношения, и запрыгнула на ступень лестницы. — Полагаю вы закончили, принц Асмодей. Держитесь от меня подальше!
Не успела она сделать движение, как Асмодей оказался позади. Принцесса отшатнулась от него, не скрыв ужаса в глазах.
— Я перегнул палку, прощу прощения, — зазвучал вновь ласковый тон низкого голоса. — Не привык к осторожному обращению с кем-либо.
Лилайла изумленно взирала на парня сверху вниз, готовая в любой момент сбежать. “Что с ним не так? Что за дикие игры?!” — кричал внутренний голос, от стресса не находящий себе места в привычных пространствах разума.
— Вы можете положиться на меня, на нас важное дело. Моя комната через три двери от вашего низкого друга. Не утаивайте ничего от меня, я обязательно приду на помощь.
Из-за столь быстрого перехода от наглости к учтивости, хоть и поданной с улыбкой грешника, Лилайла растерялась. “Лишь бы свалить отсюда” — была ее единственная мысль. — “Он явно не в порядке. Впрочем, как и все претенденты”.
— Хорошо, я вас прощаю.
И она исчезла, сама не осознавая сказанных с быстрой молнии слов. Когда нулевой этаж остался позади, Лилайла быстро продвигалась от одной лестницы к другой, поражаясь этому странному пугающему поведению. Проходя мимо дверей малочисленных комнат на чердаке, она вдруг остановилась.
Взгляд ее прошелся от собственной двери к той, что сейчас была рядом.
— Один, два, три — посчитала она вслух и посмотрела на деревянную дверь.
“Он так близко” — опасливо прошептало что-то внутри.
Холодок скользнул по спине. Лилайла быстро отошла от задумчивости и вернулась к себе.
— Уже знает, где я живу. Избегать его будет не такой простой задачей, как сперва казалось. Может еще не поздно отказаться?
С сомнениями, посеянными в душе, девушка вошла в комнату. Не успев прикрыть за собой дверь, остановилась в движении. На балконе через стеклянные двери выступили очертания брата. Вилькес обернулся.
Вставка из прошлого третья…
Исхиэль — друг ее братьев и один из учеников отца, сидел у стола, расправив широкие плечи, вполоборота к гостям. Да, он позволял себе подобную вольность, ведь являлся сыном Короля адских притязаний. Белые волосы цвета льда и светлые голубые глаза выделялись на слегка смуглой коже. В роскошном белом наряде, он расстегнул плотный жилет, позволяя своей круглой широкой груди вздыматься. Принц, будущий король жестокого обаяния, являлся одним из претендентов и часто появлялся в гостях у семьи Владыки. Видимо, он был обворожителен даже для него, ведь иных учеников, кроме сыновей, у Владыки не было. Исхиэлю было двадцать, его лицо, фигура, жесты, поза, то, как он вел диалог и смеялся, притягивали к себе любого, он выделялся среди всех этих наряженных людей, от него сложно было отвести глаз.