– Ты… вы… меня именно для этого купили? Быть постельной игрушкой?!
А сколько возмущения! Но с чего бы?
– А что, ты предпочел бы вкалывать до смерти на рудниках? Или еще более быстрой гибели на арене под когтями какого-нибудь неразумного монстра? Или оказаться в руках другой женщины, которая ничего бы тебе не обещала, а использовала в свое удовольствие, как только пожелает, весь остаток жизни?
– Можно подумать, вы не собираетесь меня… использовать, госпожа.
Определенно, мне это его язвительное произношение слова не нравится.
– Сбавь тон, Дэн. И да, собираюсь, как только мне того захочется. Но! Через полгода, если будешь послушным и выполнишь наше соглашение, я тебя отпущу. Разницу улавливаешь?
– Откуда я могу знать, что это не обман?
– Ну и зачем мне обманывать? Могу ведь запросто поставить тебе чип, что решит вопрос с послушанием раз и навсегда, но я тут зачем-то все объясняю и уговариваю…
– Вот да, кстати, зачем? Мы знакомы? У меня стойкое ощущение, что где-то вас видел, но не могу вспомнить.
Мимолетное, даже вполне вежливое высказывание сорвало стопор с долго сдерживаемых эмоций. Я шагнула навстречу, почти прижавшись к напряженному телу и задрав лицо (вот же высоченный, гад!), и практически прошипела:
– Ах, не помнишь? Зато я прекрасно помню – и тебя, и твоих подчиненных-подельничков, что развлекались с беспомощными девушками, типа освобожденными, – я сделала пальцами в воздухе кавычки, – несколько часов. Бесконечно долгих часов, когда тебя насилуют разом во все отверстия!
Глава 5. Торжество справедливости?
Как я не скатилась в позорную истерику с воплями и обвинениями, сама не знаю. Вернее, истерика-то была, но такая… холодно-бешеная, пока я немного шипящим голосом высказывала все, что так долго копилось в душе. И да, мне стало гораздо легче, особенно от возможности видеть потрясение на красивом лице.
Недолго, правда: примерно через несколько секунд Дэн выпрямился, увел взгляд и замкнулся. Такой холодно-отстраненный, даже орать на него, пусть и шепотом, расхотелось. Ну да я основное высказала, хватит.
Вернувшись в кресло, сделала пару вдохов-выдохов и успокоилась окончательно.
Некоторое время мы молчали: я снова рассматривала свое приобретение, а он… пялился в пустоту с непроницаемым выражением. Когда неожиданно заговорил, я даже немного вздрогнула – до того тишина была напряженная.
– Так значит, это ты… вы были той ирралийкой, одной из трех рабынь?
– Да.
– Я понимаю… что это ничего не меняет, но у меня не было особого выбора. Отряд долго был на контракте по сопровождению, в космопорты почти не заходили, только на дозаправку, парни на взводе, а тут… женщины. Вы были рабынями у пиратов, а у меня куча изголодавшихся мужиков, которые в случае отказа могли устроить бунт. Я выбрал меньшее из зол. Да, это…
– Для меня ничего не меняет, можешь не оправдываться.
Дэн перевел на меня тяжелый взгляд (только сейчас заметила, что глаза выцвели до серо-голубого) и отрицательно качнул головой:
– Я не оправдываюсь. Просто объясняю, что всему есть причины. Не хочется, чтобы вы думали, будто все произошедшее было с каким-то особым умыслом.
Ну конечно, какой тут умысел? И даже, если отстраниться от ситуации, его, наверное, можно понять: бунт команды – вещь неприятная, если не фатальная в некоторых случаях. Но я понимать не хочу и имею на это полное право.
– Думаешь, это имеет значение?
Снова долгий взгляд, изучающий, можно даже было бы сказать – спокойный, если бы не этот цвет, слишком светлый против недавней сини. Бешенство? Злость? Неважно. Он не в том положении, чтобы для меня это имело существенное значение. Раб тяжело вздохнул и опустил глаза в пол.
– Не думаю. Будете мстить?
О да, еще как. Изощренно, так, как может только оскорбленная и униженная женщина, при этом обладающая способностями ирралиек. И когда отпущу его, буду точно знать, что месть состоялась. Но если Дэн думает, что его ждут страдания, очень ошибается. О, ему все понравится, уверена.