Да, это абсолютно неправильно, если смотреть с точки зрения альтера, но и он у меня не прям добровольный раб, хотя для очистки совести планирую сделать его положение хотя бы частично таковым и осознанным. В остальном же… как уже говорила – имею право.
– Буду. – Я кивнула, скорее подводя итог собственным размышлениям, чем подтверждая намерения для Дэна. – За эти полгода я отыграюсь на тебе по полной программе, так, как посчитаю нужным.
Не собираюсь что-то скрывать от него в глобальном плане. Нюансы – да, пока придержу, но что и почему он должен понимать. Тут мужчина хмыкнул, криво улыбнувшись, и посмотрел на меня с какой-то странной насмешкой.
– К чему именно мне быть готовым? Избиения? Грязная работа? Чистка сортиров?
При чем тут сортиры?!
– Избиения вряд ли – не люблю я это. Работа, скорее всего, будет, но по кораблю и в рамках навыков. А в остальном… увидишь. Для начала нам надо обговорить момент твоего подчинения.
Дэн покачал головой и тронул ошейник:
– Ну как бы, эта штучка вариантов не оставляет, разве нет?
– Ты плохо помнишь наш разговор в торговом отсеке? Мне нужно, чтобы ты сознательно пошел на необходимость подчиняться любому моему приказу. Как я это обеспечу, вопрос другой, но ты должен дать принципиальное согласие. А шоковый ошейник сниму, не переживай, и надену обычный. Это обязательное условие. И тогда через полгода – свободен.
Он задумался. Ненадолго, но нахмуренные брови говорили, что крепко. Скорее всего, искал подвох в моих словах, и он есть, конечно. Но чтобы распознать заранее, надо очень хорошо знать мои личные особенности, а этого, слава космическим богам, не знает никто в этой реальности.
– Хорошо… Я готов дать согласие, если вы все же расскажете, как обеспечите подчинение без ошейника. Чувствую, что тут есть подвох, и единственное, что приходит в голову – это чип.
Настороженный, острый взгляд, казалось, пытался проникнуть в черепную коробку, чтобы увидеть, что такое я задумала. Но если бы Дэн был псиоником, вряд ли загремел в секцию неликвида. В присланных документах тоже ничего такого не помню, да и вообще: ментальные способности – штука довольно редкая.
Я улыбнулась.
– Подвох есть, не без того. На эти полгода ты будешь лишен возможности противиться моим приказам. Своеобразная страховка, я ведь прекрасно понимаю, что подчиняться тебе не хочется. А когда нет такого внутреннего желания, слишком легко поддаться моменту и начать спорить, или от чего-то отказаться. Так что смотри на это с положительной стороны: будет меньше поводов для наказания. – Вздернутая бровь и скривившиеся губы лучше, чем любые слова, демонстрировали мнение раба. – Что? У нас будут определенные правила, за нарушение которых полагается наказание. Иначе какие же это правила? – Как по мне, вообще ничего особенного, стандартная же практика, чтобы команда на корабле не творила, что в голову взбредет. – И нет, это будет не чип. Но… обеспечивать это самое послушание я буду в медкапсуле, под наркозом. Заодно проверим, насколько твое реальное здоровье соответствует заявленному в документах. Ну и подлечим, если что.
А еще я заодно удостоверюсь, что он мне на корабль никакой заразы не принесет. Если что-то выловлю, хоть успеем с Таром лечебный курс пройти, задавить проблему в самом начале. Дэн покачал головой.
– Я по-прежнему не понимаю, что вам помешает по истечении полугода оставить все как есть, не выполнив обещания свободы.
Бездна! Нет, я понимаю его сомнения, но это уже начинает утомлять… Однако надо сохранять спокойствие.
– А я по-прежнему повторяю: мне ничего не мешает сделать все это без твоего согласия, вместо того чтобы уговаривать и объяснять.
Показалось – на какую-то секунду, – что в синих глазах мелькнула тень беспомощности… Но ведь нет же? Наверняка показалось.
– Не мешает. Но если вы хотите отомстить, это ведь будет особенно красиво – поманить надеждой, дать поверить, а потом… уничтожить, раздавить отказом.