И хотя я и говорила все эти вещи, но что-то мне действительно не давало покоя. Пусть и сказала, что у Софьи есть свои личные мотивы быть чувствительной, но я очень не хотела, чтобы эта ложь во благо оказалась правдой. Если бы я знала, чем обернётся моё вмешательство в жизнь каждого из них, возможно, не стала бы обрушивать на них ответственность заменять Леонова.
Мы с Таиром ждали Софью у женской уборной, куда она и пошла так стремительно. Вышла, как ни в чём не бывало. Но о приподнятом настроении не могло идти и речи. Она просто успокоилась и наладила своё внутреннее состояние и поправила внешний вид. Причёску и макияж.
- Я хочу кофе. Выпьем, прежде чем ехать домой? – это не выглядело поводом для их примирения, я действительно хотела кофе. Мне достаточно будет и одного человека, с которым можно постоять в очереди в кофейбусе и потом обсудить что-то во время прогулки до метро.
- Да, идём. Я тоже хочу, - Софья кивнула и двинулась вперёд. Но на Таира не бросила и случайного взгляда. Не похоже, что он задет. Но вообще по нему не скажешь, что творится в его голове на самом деле. Я не знаю, хотя мы общаемся уже год. Каждый день. Я даже у него дома бывала (если это показатель близости).
Мы обсуждали завтрашний день и то, как трудно будет в среду. Снова иностранный. А всё потому, что кое-кто выбрал китайский.
- Не знаю, как можно назвать умным того, кто выбрал учить китайский, хотя в нём не шарит, - когда Таир узнал, что Софья выбрала не французский (чтобы мы втроём могли продолжить его изучение), его слова были такими. И после них он получил затрещину.
- Я не ориентируюсь только на Европу, придурок. Я хочу и азиатский рынок охватить. Ты разве со своей международной экономикой не думал об этом? – она была не так импульсивна тогда, как сегодня, но её глаза буквально и прожигали в нём дыру. Красноречивые взгляды Софьи – чуть ли не излюбленная тема для обсуждений не только у Таира, но и у других, кто хоть раз заслуживал подобного оценивания. Она ведь высокомерна и эгоцентрична – таково клише.
Кстати, однажды она тоже смотрела на меня так, будто я сморозила чушь. Только вот я не чушь сказала, а факт из малоизвестного источника. И этим источником был мой отец. Но спорить я не стала – наше недопонимание разрешил преподаватель, который удивился моим словам. Не знаю, сколько дней после Софья испытывала ненависть и презрение ко мне.
- Я не чувствовала вражду с твоей стороны, - объяснила она мне, когда, подружившись, разговор зашёл о той ситуации, - и не испытывала ничего негативного к тебе. Я была удивлена, что кто-то среди этих умников читает малоизвестные источники.
- Так это было удивление, - усмешка тогда стоила мне второго презрительного взгляда. А потом Софья засмеялась, и исчезли какие-то стеклянные стенки прохладности между нами. Потеплели отношения, когда я научилась понимать чувства, что выражает Софья, когда научилась понимать чувства, что она испытывает внутри. Я поняла, что иногда выраженные чувства и сокрытые внутри – это разные чувства. И этот диссонанс вынуждал меня неоднократно думать и разговаривать с ней.
- Я не актриса, Кать. Мне незачем идеально играть для других людей, - я запомнила слова, потому что задумалась над ними. И потом ещё долго прокручивала их в голове. Неоднократно.
- Чтобы тебя правильно понимали, нужно выражать чувства так, как они есть, - мне была непонятна философия, к чему клонила Софья и чем она руководствовалась, говоря так.
- Кому нужно? Им? Или мне? Быть понятой другими – не главное в жизни. Какая разница, кто и как понимает? Всё равно, если ты сделаешь идеальным своё удивление, его могут понять абсолютно по-разному. Так зачем усложнять себе жизнь? – и тогда я не смогла ответить ничего, а она продолжила: - Да и кто вообще придумал выражать эмоции именно так, как есть? Может, злость вовсе не злость, а удивление. Ты ведь этого не знаешь.
Я была потрясена ею. Потрясена и невероятно восторженна. С того момента ни разу не думала о зависти или ревности к Таиру и любому другому человеку, важному для неё. Потому что у Софьи всё несколько иначе, чем у меня. Оттого становилось невероятно интересно, какой сюрприз она принесёт. Чем ещё богата эта особа, что так смело выражает свои чувства и не боится быть неправильно понятой. Это поразительно.
Софья стала для меня лёгким затмением – настолько интересной она была. Каждый разговор с ней отличался чем-то значимым, чем-то важным. Будь то поступок, взгляд или реплика. Наверное, я не перестану поражаться ей ещё долгое время.
- Латте, пожалуйста, - она кивнула мальчику в кофейбусе. – Большой стаканчик, одну ложку сахара и посыпьте корицей, если можно.