«О жизни думала. Внезапно выпал».
«Снова ты думаешь о времени и о потерях?»
Ты видишь меня насквозь. Ты знаешь меня очень хорошо, Сонь. Можешь злиться на это обращение, но оно делает меня как-то особенно близкой к тебе. Словно ты планета, а я лучик Солнца, который хочет добраться до тебя и согреть. Не отталкивай меня и не убегай.
«Да. Нахлынуло, даже сопротивляться не могла».
«Ты никогда не можешь этому сопротивляться. Но что будешь делать, если узнаешь, что Егор будет спать за стенкой? Мне очень интересно».
«Что? Как за стенкой?»
«Таир только что написал, что Егор будет спать на второй полке в купе за нашими спинами».
«Что он вообще делает в их купе? Пусть валит к своему другу».
«Там одно место было, их же трое. Да и следить, чтобы парни ночью дел не натворили, надо».
«Но почему именно он?»
«Из всех старших, кто едет, авторитетом у нас пользуется Егор. Сухарев же ведёт не у нас. Думаю, логика была такая».
Сразу стало так неспокойно и тревожно. От мысли, что за моей спиной располагается Егор, что он сидит, говорит, дышит, мне стало очень некомфортно. Надеюсь, что это пройдёт, иначе я не усну сегодня.
Вечер усугублялся мраком и звёздами, пока поезд мчал по рельсам. От мирно убаюкивающего стука колёс мне становилось спокойнее. Аня (Брянцева) решила расположиться внизу, потому уже застелила свою постель и расположилась там вместе со своей подругой Машей (чьё имя я терпеть не могу), пролистывая журналы и что-то шёпотом обсуждая. За весь вечер они нам не сказали ни слова, даже не смотрели в нашу сторону. Уминали какие-то печенюшки, запивали чаем с термоса и не переставали вполголоса трещать о каких-то вещах. Мы с Софьей договорились, раз Таир спит на нижней койке, то пусть и она спит рядом с ним через перегородку. А я расположусь наверху.
Сердцебиение приходило в норму всё быстрее от подобных мыслей, потому в какой-то момент мне стало совершенно неважно, кто и где спит. Тот факт, что при первой мысли, когда узнала об этом, я захотела держать его за руку во сне, как-то размылся из памяти. Не знаю, чем эта поездка обернётся для меня. Я ведь чётко решила изменить свою жизнь к лучшему, перестать сбегать от реальности и быть собой. Может, все эти мысли на вокзале были не просто так? Может, нужно было, чтобы Егор поднял мою варежку с билетом, чтобы он увидел меня потерянной (или какой я там была), чтобы он помог мне внести вещи в поезд, чтобы отвёл к моему купе и спрятал их?
«Это в любом случае не должно тебя подкупать. Не вздумай в этом состоянии влюбиться. Ты ведь сейчас уязвимая для любых эмоций. Быть честной с собой, не врать, испытывать то, что положено испытывать, на самом деле очень небезопасно».
Я понимала это всё, Сонь, прежде, чем решиться на этот шаг. Но и сейчас до конца не могу сказать, что готова быть собой просто так. Я боюсь увлечься чем-то и забыть о своих словах. Видишь, я говорю о своих страхах. Это хороший признак.
В одиннадцать свет приглушили до минимального. Можно было только силуэты различить, но ни о каком чтении не было и речи. А персональные светильники у изголовья были крайне неудобными, чтобы читать вдвоём. Потому Маша полезла на свою койку, ловко, словно обезьяна, доставая телефон. Какое-то время Брянцева тоже сидела с телефоном в прежней позе, а затем легла по-человечески, укрываясь одеялом. В купе уже потеплело, потому обошлось без шерстяных одеял. В белых простынях Брянцева выглядела как-то по-домашнему нелепо. Но всё равно было в ней что-то обаятельное.
Софья пролистывала в телефоне очередную книгу, которую уже дочитала, но хотела вспомнить в деталях один момент, потому и искала его. А я же, сидя рядом с ногами, чувствовала тепло не поездного отопления, а её квартиры. Когда бы я в ней не была, она всегда встречала и провожала меня приветливо. Как можно это не полюбить?
«Давай ложиться уже. И не нервничай насчёт Егора. Он не в купе, так что засыпай спокойно».
Это должно было меня утешить, но едва ли. Егор не спал, где-то шлялся, а я должна спокойно засыпать. С какой стати? Как это вообще взаимосвязано? Но, тем не менее, Софье наверняка хотелось поскорее вытянуть ножки и лечь. Или она хотела просто уснуть, чтобы выспаться получше. Завтра ведь нас ждёт ещё ранний подъём и поездка на автобусе несколько часов, как минимум, наверняка. Устать успеем, а терять лишний день на сон вместо того, чтобы опробовать склон, я не хочу. Надо тоже поскорее уснуть.
Чистые простыни пахли так приятно. Вспоминаю, как ехала в Киев ночным поездом тоже. Правда, то был плацкарт, но это не важно. Сейчас было такое лёгкое чувство дежавю, когда не знаешь, что тебя ждёт, но ты намерен получить своё. Заблаговременно достала из рюкзака наушники, чтобы, как в старое время, перед сном послушать музыку и предаться фантазиям. С музыкой нет моих тонн мыслей, нет никаких абстрактных слов из ниоткуда, нет ничего важного и насущного – есть только фантазия, порождённая смыслом музыки и текстов. Есть яркие образы, которые вспыхивают, словно спичка, и потухают так же быстро, как меняется аккорд. Я вижу слишком много, чтобы запомнить, но, тем не менее, я это вижу,