Пожалею ли я о том, какое решение приняла? Смогу ли сдержать слово и выполнить всё до конца? Хочу ли я на самом деле этого или хочу сбежать?
Не знаю, но в этом ночном перестукивании есть что-то, ущемляющее моё сердце до одичавшей крохотной боли. Такой тянущей, вязкой, как кровь, муки. Она словно плетёт нити из структуры моего сердца, стягивает их, скручивает и завязывает узелки, заставляя меня изводиться безумием. Я кручусь вокруг своей оси на койке, сминая простыни. Мне жарко, а эта подушка совсем не такая мягкая, как я привыкла. Она быстро греется от моей головы, а мне надо какое-то холодное средство. Моя подушка всегда холодная, оттого я так легко засыпаю. А это подобие мне не нравится.
Я не могу уснуть.
Глава 11.
- Это вам не школьная поездка. Вы здесь сами за себя отвечаете. Никто за вами не будет следить или утирать вам нос. Потому будьте бдительны.
С самого утра начались все эти дурацкие разборки и поучения, потому что, видите ли, у кого-то детство заиграло в одном месте. В первых купе парни решили побеситься, и вот, во что это превратилось. Мне, чтобы добираться до уборной проводника, ведь там всегда чище и условия лучше, пришлось как раз проходить купе с приоткрытой дверью, в которой одна из молодых, но очень строгих практиканток отчитывала студентов. Увидеть лица участников или оратора мне не удалось, да и это, честно говоря, волновало едва ли. С самого утра всё пошло не так. Вернее это началось ещё ночью, когда все должны были спать.
Словно дураки, мы с Егором Дмитричем перестукивались через перегородку. Надо сказать, адреналин подскочил от мысли, что нас могут застукать. Я даже боялась, что в какой-то момент тишины Егор вместо того, чтобы стукнуть, зайдёт в наше купе и убьёт меня взглядом. Ну, или прожжёт дыру в моей простыне. Однако он не заходил, а исправно выдерживал паузу и постукивал снова раз за разом: то громче, то тише. Если бы у меня было музыкальное образование, я бы, наверное, даже смогла какую-то мелодию из наших стуков создать. Наутро меня ждал гневный взгляд немного сонной Софьи, но это позволительная плата за ночные выкрутасы. Зато наши соседки вели себя совершенно безлико. Непохоже, чтобы они были в курсе моего приключения.
«Я убью тебя, Скавронская, честное слово».
«Спи я над тобой, я бы уже тебя ногой долбанула».
«Совсем страх потеряла».
Я стояла в очереди в уборную, прижавшись спиной к оконному поручню около самовара с кипятком. Софья присылала гневные сообщения одно за другим, поскольку в купе сказать прямо не могла: выставлять напоказ своё негодование перед однокурсницами совершенно не хочется. Я поглядывала в окно за мелькающими стволами деревьев и в телефон, чтобы прочитать входящие. Наконец, вышла очень долго собирающаяся девочка. Мы же всё-таки мажоры слегка, едем нахаляву почти, студенты ведущего вуза по международным отношениям. Так что выглядеть даже в таком месте девушки должны соответственно. По крайней мере, они так считают. Парнишка, стоявший передо мной, зашёл в уборную, и я протиснулась в узенький коридор, готовая, если что, вжаться спиной в перегородку и пропустить прохожих. Думаю, парни не особо нуждаются в уединённом пространстве с водой и зеркалом. А мне можно стоять на том же месте, где раньше, но так велика вероятность увидеть Егора Дмитриевича в проходе вагона. Даже его шевелюра со спины вызовет в теле жутчайший резонанс. Уверена, я покраснею, хотя это не совсем в моей физиологии.
В тамбуре слышался разговор мужских голосов, но из-за стука колёс было совсем не разобрать. Мимо меня протиснулся какой-то мужчина самым беспардонным образом, широко открывая дверь. Мне кажется, он вполне мог бы меня ударить ею, если бы я стояла ближе к ней.
- Ну, что, уже успели заценить бицуху Орлова? – смех утонул в поскрипывании поезда и стуке колёс, потому что поезд поворачивал.
Дверь закрывалась сама, поскольку мужчина уже ускользнул через тамбур в другой вагон. Из-за поворота дверь замедлила свой ход, и я дёрнула на себя ручку, не позволяя ей закрыться. Меня привлекло «Орлов». Говорил кто-то мне незнакомый, а вот те, к кому обращались, были моими одногруппниками. Волков и Шептицкий. Типичные представители нашего универа: слегка ленивые, хамовитые, с дорогими вещами и неплохими мозгами. Полное отсутствие мозгов до четвёртого курса выявляется само собой – тут даже деньги родителей не помогут особо. Получить-то образование получишь, папа пристроит куда-то или мама, но ты всё равно будешь усыхать, искать развлечения на стороне и думать о том, как жаль, что я не пошёл в актёрское, к примеру. Такова участь всех тех, кто думает, что бабло – это всё. Бабло не сможет заполнить пустоту в твоей душе, как пазл, которого не хватает. Оно просто зальёт твоё нутро клеем или наркотой, спермой или какой-то смазкой, табаком или травой. А жизнь-то твоя от этого более осмысленной и наполненной не станет. Лишь коэффициент насыщенности изменится с нуля до ста. Но ты прекрасно понимаешь, что этот коэффициент – херня на постном масле.