- Ты не сможешь меня избегать здесь, как на сессии.
Егор подходил чуть ближе, снижая так же и тембр голоса. На расстоянии вытянутой руки он стоял, совершенно не отвергая ни моего существования, ни моих слов, ни этой атмосферы, накалявшейся между нами. Хотя, надо признаться, атмосферы как таковой не было. Он был холоден и отдалён, а я старалась никак не реагировать на него. Ни улыбкой, ни злостью. Либо во мне закончились чувства, либо они дремлют, либо не та обстановка, чтобы нервничать.
- Мы виделись на экзамене, - безапелляционно произношу я, опуская утешительный взгляд в пол. – Разве мы должны видеться по какому-то особому графику?
Он тяжело вздохнул. Мои волосы дрогнули от его дыхания, и я сразу поняла: сейчас что-то будет. Он явно недоволен моими словами и поведением. Не оправдала его ожидания. Ну, надо же.
- Ты должна видеть меня чаще, - он говорит так, словно констатирует этот факт мне в сотый раз с какой-то небрежной усталостью, но не таким прохладным голосом, как раньше. – Ты должна смотреть на меня, рассматривать так, словно я могу исчезнуть.
Что он… О чём он говорит?
Я была изумлена. Подняв взгляд, увидела перед собой Егора. Он действительно так близко, а моё нутро с неимоверной скоростью набирает обороты сердечного ритма. Ещё секунду назад я была спокойна, как трепетная лань, а сейчас уже напоминаю кипящую воду. К лицу приливал жар. Егор смотрел на меня в упор так, словно хочет запомнить меня, словно он говорит не для меня, а для себя.
- Твои глаза должны запечатлеть каждую мою черту, а пальцы – желать прикоснуться ко мне.
Да что он творит, твою мать?
Я не знала, как на это реагировать? Он не может быть серьёзен. Это же Егор. За весь день он вёл себя так странно, но я и не могла предположить, что это всё закончится таким образом. Какую чушь он мне тут вталкивает? Что? Смотреть на него? Запоминать образ? Желать прикоснуться? А сам-то ты делаешь то, что хочешь, а?
- Разве ты не хочешь узнать, как я изменился? – чёрт, я краснею. – Разве не об этом ты думала всё то время, пока мы ехали сюда? Ведь я буду совсем рядом.
Сердце предательски ухнуло, и я ощутила, как внутренности язвенно лопаются. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Ты придурок, Егор. Какой же ты конченый придурок. Это же надо мне такое сказать именно сейчас? Когда я весь вечер планирую быть счастливой от одиночества в горах, ты мне навязываешь какую-то ересь чувственную.
Я не должна ничего к тебе испытывать. Я не хочу к тебе прикасаться. Я не хочу тебя наблюдать перед собой. Я не хочу тебя запоминать. Мне надоело хотеть этого вхолостую. Ты противен мне своим эгоцентризмом и надменностью. Хватит того, что я испытала.
Чёрт, а я ведь была готова ко всему, приезжая сюда. С самого Нового года я была готова поставить крест на этом всём. Я была готова забыть и окончательно расстаться с тобой, вспомнила бы все техники Ярослава, приняла бы предложение Пашки, завалила бы себя работой, учёбой, дипломом. Да пофиг, чем угодно, лишь бы не лицезреть тебя больше назначенного расписанием. Какого же ляда ты мне сейчас ломаешь эту установку? Я ведь загадывала желание быть счастливой в этом году, исполнять свои мечты и становиться лучше. Какого же… ты вот так заявляешься передо мной… требуешь чего-то. Я ведь не железная, болван. Долго не смогу прикидываться равнодушной и безучастной. Ты не сможешь долго видеть моё непроникновенное лицо. Так перестань меня мучить, дьявол тебя дери. Хоть в этот раз оставь меня в покое, когда я решила просто быть собой и наслаждаться своими чувствами в самом их сочном проявлении.
Блин, если я так решила, то по идее не могу противиться слезам, если хочу дать им волю. Дурацкая установка на честность. Аж бесит. И надо было тебе устраивать сцену прямо сейчас, вначале поездки.
Дурацкий практикантишка.
- Я буду совсем рядом, - он не отводил взгляда, а я не находила смелости посмотреть в ответ, - а ты ведёшь себя так несмело. Трусишка Скавронская.
Чёртов Егор!
Я подняла взгляд с теми полувлажными глазами, которые были. Не знаю, чего так растрогалась, что вообще меня подкосило. Я сломалась так просто, даже не осознавая, верю я его словам или нет. Он ведь не сказал ничего особенного: только то, как мне стоит себя вести, и ничего о том, что сам испытывает. Как всегда, ты как всегда ведёшь себя так эгоистично, Орлов.
Ты труслив не меньше моего.
Между нами повисло молчание. Похоже, мне нужно было бы что-то ответить, но в горле застрял ком, мешающий хоть звук произнести, не то что целое слово. Я мучилась этим, застывшими в глазах слезами, истерикой, подкатывающей где-то в районе грудной клетки. Как же ты меня мучаешь, Егор. Прошло столько времени с тех пор, как я испытывала нечто подобное, а ты всё так же мучаешь меня. Ты имеешь всё такую же власть надо мною. Я ненавижу тебя за это, за то, что ты не понимаешь, как сильно мне достаётся от твоих поступков, как сильно мой мозг привык к тебе. Он привык ловить твои взгляды, искать тебя, желать оказаться ближе.