Теперь у нас есть, о чём помолчать. С момента его последних слов прошло несколько минут прежде, чем он сильно вздрогнул, а затем удалился в гостиницу. Больше стоять здесь незачем, потому мне стоило вернуться, чтобы не заболеть. Да и завтра предстоял трудный день и ранний подъём. Завтра мне снова понадобится всё мастерство и сноровка, чтобы прочистить голову после сегодняшнего на профессиональной трассе. Но это будет завтра. А сегодня я хочу расслабиться и позволить мыслям о Егоре захватить мой мозг в сладкий плен.
Расшибиться бы насмерть на этом склоне. Слететь с катушек, сильнее вильнуть, сместить центр тяжести вперёд и просто полететь кубарем. Тогда свист ветра будет невероятно сильным, и я смогу полностью опустошить свою голову. Мысли умчатся со скоростью ста восьмидесяти километров в час, и прежде, чем я потеряю сознание, в голове будет невероятная лёгкость и чистота. Терпеть самостоятельно эти позывы, выдирающие мои кишки из организма – мне не справиться с таким. Слишком большой ком ответственности Егор возложил на меня. Он решил, что мне это по силам, но я не уверена, переживу ли.
Я проснулась утром с ощущением полного опустошения. Как желудка, так и мыслей. Словно после сумасшедшей гонки, опасного спуска и часов лежания в снегу, в голове было так тихо.
И эта тишина пугала. Как затишье перед бурей.
Во сне нет ни единого компонента, способного вот так меня успокоить. Что же мне снилось? Я не придаю значения снам, но в этот раз меня не покидает чувство тревоги и борьбы, в которой мне не выжить. Дурацкое чувство превосходства и сил, неподвластных мне.
- Ты дёргалась во сне, - Софья вышла из душа, вытирая волосы.
Её голос испугал меня. Я забыла, что не одна живу, что нахожусь на курорте в гостинице. Странное чувство, очень странное.
- Что вчера случилось? – она прошла в комнату и, бросив полотенце на кровать, взяла расчёску распутывать мокрые волосы.
Вчера я вернулась после разговора с Егором Дмитричем в свою комнату. Здесь никого не оказалось, потому я отправилась в душ, а затем легла спать. Ещё долго лежала под одеялом, укрывшись с головой, прокручивая детали диалога. Вернее, то, что запомнила. Его объятья, его дух – я смыла их в душе. Теперь его сигаретно-мужской запах остался только в волосах. Я заплела косичку перед сном, чтобы во сне случайно не наткнуться на особо пахнущий Егором локон. Почему-то сама мысль внезапно впустить его в свои сны стала меня пугать до чёртиков.
Довериться ему сейчас боязно.
И хотя беседа была крайне странной и откровенной, я понимала, что доля фальши имеет место присутствовать. Но он тоже честен, он выбрал путь откровения, чтобы избавить свои руки ото лжи, чтобы перестать вить верёвки из окружающих и забивать ими пустоту в своей душе. Единственно верный, этот путь был выбран мною из очень шатких, но весомых опасений стать Леной. Этот страх куда сильнее обычной фобии, потому что он бессистемный, хаотичный.
Но я выбрала тот путь, который снова объединил меня с Егором. Стоит ли продолжать движение? Стоит ли позволять ему вести, как это было раньше? Мне ведь не догнать его: сколько ни беги, окажешься всё равно второй. А это весьма болезненное и обидное чувство.
Я сжала пальцы в кулак и на них подняла корпус, присев в кровати, спиной опираясь на подушку. Говорить с Софьей сейчас или нет – я даже не могу признаться себе в каких-то мыслях, не то, что ей. Так как же мне поступить?
- Я не буду заставлять, - она бросила на меня короткий взгляд, - если ты сотрёшь с лица этот озабоченный вид.
Она ведь мне добра желает, но повергать в неизвестность её своими домыслами, в которых, возможно, нет и силы, стоит ли? Она ведь на отдыхе, её парень вместе с ней. Сегодня они будут от души кататься на горе, смеяться, обсуждать вещи, которые хотели бы сделать в этом году вместе. Имею ли я право омрачать её отдых?
Эгоистка.
Думая так, с заботой о ней якобы, ты лишаешь её саму права на выбор. Она твоя подруга, и ты не ставишь её интересы ни во что. Перестань лицемерить и быть самой жертвенной. Это не имеет никакого смысла, потому что это всего лишь небольшая трудность. Не преувеличивай её до размеров Саяно-Шушенской дамбы.
- Мне это не под силу, - я сглатываю нарастающий ком противоречий в горле. – Вчера я говорила с Егором.