- Я не хочу, чтобы он испытывал боль, Сонь, - на этот раз она и бровью не повела от такого обращения, а лишь скрестила руки под грудью и приготовилась слушать мой монолог. А он будет, правда. – Прошло уже столько времени, а моё тело до сих пор отзывается на его прикосновения. Пять лет прошло. Между нами не было секса, но связь гораздо сильнее, чем с Леоновым, с которым я была так долго и рядом постоянно.
- Дело не в том, спала ты с ним или нет, долго вы были или нет, - она устало вздохнула, опуская руки и вставая на ноги: пора одеваться и идти завтракать. – Связь устанавливается при желании. Вы связаны, Кать. Я вижу это, но мне не нравится этот тип связи.
И хотя говоришь ты как-то бегло и слишком уж скачешь с мысли на мысль, но подумать об этом стоит и мне самой, без тебя в смысле.
- Какой тип?
- Трудный, - она кладёт на кровать джинсы и мягкий чёрный свитерок, в котором её хотелось обнимать бесконечно. – Разберись в себе, думай искренне по отношению к себе и к нему – тогда ты найдёшь выход. Твоя растерянность – результат его искренности, которую ты не ожидала увидеть. Потому не насилуй себя, иначе ты просто будешь вести себя, как обычно: притворяться и врать. Он твоё испытание на пути к честности.
Я обняла руками колени и поджала их к груди, утыкая переносицу между коленными чашечками до притуплённой тёплой боли.
«Твоя растерянность - результат его искренности, которую ты не ожидала увидеть, - так, говоришь, - он твоё испытание на пути к честности».
- Самое трудное испытание, - я произношу это вслух, будто пробую на вкус реальность глазами Софьи.
- А лёгких не бывает, Кать, - не понимая мою необходимость поверить в её слова, Софья продолжает: - Прими его или отвергни – чего ты хочешь? Ответ знаешь только ты.
Быть в замешательстве – это нормально? Если ответ знаю только я, то, видимо, знаю я его не сейчас. Не время, похоже, или реальность не та. В этой Егор и Катя – всего лишь люди, которые оказались жертвами друг друга в сплочённом течении жизни и насмешек судьбы, ироничными шутами. Мы кто-то на подобии шутов для игр судьбы. Я не удивлена.
Крюков не решился снова ко мне подойти. Я видела его на подъёмнике, вернее, его ярко-зелёную куртку. На Доле сегодня хватало людей. Трасса пользовалась успехом, и я пожалела, что здесь так много профессиональных лыжников. Они нарезали виражи, мешая мне сконцентрироваться.
Я бы хотела на Буковель. Там больше выбор трасс, больше препятствий и людей, разумеется, тоже больше. Но плотность их на квадратный километр меньше в разы.
Меня тошнило. Не в буквальном смысле. Просто выворачивало от мира вокруг. Я понимала, что нахожусь на своём месте, но это место словно выпихивало меня из моего насиженного трона уверенности. Я бы наверняка теряла сознание, выпадая из реальности, если бы была больна. Если бы, хах. Пожалуй, болезнь решила бы мои трудности – она бы просто оправдывала весь тот «неадекват», который творится со мной в последнее время. Но моё здоровье крепкое, а принципы нерушимы. И всё равно ощущение поломанных нейронов снова возвращалось. Правда, в горах, на спусках такого уровня, терять инстинкт самосохранения равносильно самоубийству. Что-что, а сломать себе шею мне не хотелось. Но факт оставался фактом – я не могла расслабиться даже на высоте. Уши привычно закладывало, маска защищала глаза, а шарф прикрывал лицо. Ветер не развивал волосы, не опустошал голову, не разбивал в дребезги мои собственные зажимы. А это необходимо мне в первую очередь.
Спустившись в очередной раз со склона, я сняла с головы маску, шлем и балаклаву, сильно тряхнув головой. Волосы, собранные в условный пучок, тут же разлетелись по сторонам. Проехаться бы так без защиты по трассе, чтобы ветер имел непосредственный контакт с «проблемным местом». Надо же, моя голова стала проблемой. Вот уж, чего не ожидала сказать.
- Эй, смотри по сторонам, дура! – крик позади оповестил о спускающемся человеке.
Он выкрутился и окатил меня снегом с ног до головы, едва не задев. Парень встретился лицом со снегом и проехался по нему распластанной тушкой. Я взяла подмышку свои вещи, чтобы таки отойти с проезда, и направилась к нему. Он перевернулся несколько раз и уже поднимался на локтях, отплёвываясь. Вещи легли на снег, а я протянула ему руку. Парень скинул маску, сгруппировавшись, перевернулся и сел на пятую точку, опустив локти на колени, словно делал это не первый раз.
- Не нужна мне твоя помощь, - презрительно фыркнул он, даже не удосужившись произнести это в глаза, - лучше бы не стояла посреди спуска. Конченая.