Несколько часов прошло прежде, чем мы решили передохнуть и прогуляться по вершине горы меж деревьев. Утоптанных тропинок было немного, но люди не решались тут тратить время. Тогда-то мы и заговорили с Егором нормально. Вернув меня в адекватное состояние, в тело реальной Катерины Скавронской с инстинктом самосохранения, Егор рассказывал о том, как складывается его жизнь. Они живут в Яблунице, в коттедже с друзьями. Приехали с Польши, но сами с Украины. Они с друзьями поступали вместе в Варшаве, вместе выпустились, а теперь вместе работают. Завидую я немного такой дружбе.
- И где твои друзья сейчас? – не помню, чтобы он общался с кем-то во время наших бесшабашных спусков.
- Они на Львовской трассе, на Микулинке, - он указал пальцем на ту гору, где я каталась вчера. Выходит, вчера мы могли с ними встретиться?
- Почему вы раздельно?
- Потому что я единоличник, - он хмыкнул и покосился провокационно на меня.
- И азартный, похоже, - я усмехнулась ему в ответ, за что получила лёгкий подзатыльник. – Даже твои друзья тебя не выносят? Ох, как я их понимаю.
Спускаться без проложенной трассы в лесной чаще опасно, потому бежать мне было особо некуда. Вокруг стволы высоких сосен, белое полотно снега и отблёскивающий солнцем горизонт. Потому я бежала от Егора так быстро, как позволяла экипировка и борд подмышкой. В конце концов, пришлось его отбросить в сторону, чтобы не дать себя поймать.
- Тебе не скрыться, Катя! – надрывисто кричал он с явным чувством воодушевляющего превосходства.
- Не будь финном, - ответила ему я, хватаясь за дерево и обходя его. Отдышка была такой сильной, что мне требовалась минутка отдыха.
- Что? – слышу, как он примостил пятую точку под другим деревом.
- Русско-финская война, - выглядывая из-за ствола дерева, говорю я. – Тогда была война в условиях снега, потому лесной камуфляж русских не подходил, и пришлось заменить…
Говорить с каждым словом было тяжело. Если придётся бежать, то у меня не хватит сил подняться и продолжить эту игру. Но при этом никаких шагов слышно не было, потому можно немного отдохнуть. Надеюсь, холерик не станет на меня нападать.
- Интересно, - протянул тот.
А мне стало как-то не по себе. Мгновенно прошло это наваждение относительно дежавю и лёгкости. Радость и беззаботность, которые подарил мне этот Егор, отступили на задний план.
«Не умничай», - так сказал бы настоящий Егор в ответ на мои слова.
И этого мне как раз не хватало.
- О чём задумалась, капуша? – Егор припал телом к стволу сосны, около которой пристроилась я, и выглянул из-за неё.
- Вы похожи.
Я небрежно растягивала звуки, натянув на лицо самую беззаботную и глупую улыбку, на которую была способна. Солнце мягко облизывало лучами моё лицо, и сопротивляться этому я не собиралась. Слишком уж это трудно, быть не собой и скрыться. Слишком трудно для меня одной выносить эту странную тяжесть от его вчерашних слов. Я так долго хотела его внимания, хотела этих возможностей ещё в лицее, хотела, чтобы он видел только меня, а теперь боюсь окунаться в это. Я просто боюсь.
Он прав, я трусишка.
«Трусишка Скавронская», - ты как всегда прав, Егор. И как всегда, я злюсь на тебя за это. Ты знаешь меня так хорошо, даже при условии пятилетней разлуки.
«Разве ты не хочешь узнать, как я изменился? Разве не об этом ты думала всё то время, пока мы ехали сюда? Ведь я буду совсем рядом».
Да, ты совсем рядом. Протянуть руку, и я наткнусь на твою спину. Мне кажется, ты даже сам захочешь оказаться в зоне моей досягаемости. Потому что иначе мы не узнаем, конец или нет между нами. Я устала от этой неопределённости, устала убеждаться в твоей правоте, устала быть соподчинённой старым установкам. Хочу перепрошить себя до новой версии Катерины Скавронской. Это ведь возможно?
- Мы это кто? – Егор всё это время не сводил с меня глаз и ждал, пока мыслительный процесс в голове достигнет финальной точки.
- Егоры, - я усмехнулась собственной реплике. – Интересно, а все Егоры такие или только мне такие попадаются. Моего друга тоже Егор зовут, - я дёрнула холерика за руку, заставив упасть в снег если не лицом, то прекрасным белобрысым профилем.
– Эй, обнаглела совсем? Я тебя найду, где бы ты ни была, и отомщу, ясно?
- Время до вечера ещё есть, - нараспев протянула я: мне всё равно хотелось завалить его в снег и посмотреть на эту раскрасневшуюся от гнева мордашку.
- Я уделаю тебя, ты поняла? – он привстал, совершил захват, и теперь я уже оказалась головой окунутой в примявшийся под его телом снег. – Будешь знать, как подлянки устраивать.