До самого вечера я не притрагивалась к телефону, не отправлялась на обед, не ходила в уборную и не меняла гору. Весь день я провела на Доле в компании этого дерзко-обаятельного Егора, и весь день я сравнивала его и Орлова. Потратив на это столько времени, увлёкшись соревнованиями и опасностью, вскружившей голову до кончиков волос, я поняла, что с человеком может быть просто хорошо. Вне зависимости от того, кто вы, где находитесь, в каких отношениях в данный момент. Если с человеком тебе хорошо, то все детали становятся декорациями и отходят на задний план. Вот так и было с Егором – даже нося это имя, имей похожую наглую ухмылку и слегка садистские наклонности, с ним до безумия легко было. Вот этого мне не хватало с практикантишкой в лицее, этого мне не хватает с Орловым и сейчас.
Нас давит груз прошлого. Воспоминания, словно яд, распространились за пять лет по всему телу, и, наконец, история достигла своего апогея. Болезнь настолько сильно прогрессировала, что бегством не отделаться. Таблетки не притупят и не прогонят её. Тут нужно встретиться лицом к лицу с ней – нужен финал.
Холерик проводил меня до автобуса. С потемнением я вспомнила о телефоне. Среди пропущенных от Софьи и Таира было несколько неизвестных номеров. Похоже, меня искали. Я позвонила друзьям и вскоре спускалась вместе с Егором к стоянке автобуса. Толпившиеся там студенты галдели и обсуждали второй полноценный день. Что-что, а язык всё-таки без костей.
- Катя! – голос Софьи, встревоженный и недовольный, отвлёк от беседы с Егором. – И зачем тебе телефон, да?
Она недовольно поджимала губы так, что её носогубные складки были видны даже в этих лёгких сумерках.
- Не злись, а то морщины появятся, - я улыбнулась ей, и её подозрительный взгляд тут же скакнул на превосходящего меня по росту холерика. – Я не сходила с ума одна.
- Да, вместо этого ты ещё кого-то в своё безумие утянула? – Софья усмехнулась и довольно переглянулась с Таиром, который тоже всё понял.
- А мы-то думали, что ты там так долго, возвращаться не хочешь, - сладостно протянул тот.
Да они сговорились! Вот тебе и друзья. Нахалы нахальные, чёрт подери.
- Конечно. Я нашла нового Егора, - ёрничать в такой ситуации было происками Скавронской пятилетней давности, но промолчать я не могла. Меня смущало то, что ребята вот так ударили по самому больному и заставили покраснеть. Благо, сумерки и шарф не давали это заметить.
- О, она меня весьма уникальным способом нашла, - подзадоривал холерик, колотя локтём по моим рёбрам. И хотя ощущалось слабо, но его дьявольская усмешка бесила неимоверно в этой ситуации.
А мои чувства, похоже, в полной мере вернулись.
- Правда? А я пошутил как бы, - Таир наигранно замялся, и они с Софьей прыснули от смеха. Похоже, совместное катание им действительно на пользу. Понимают друг друга с полуслова и этим радуют меня сильно. – Таир.
- Егор, - улыбка на лице Софьи дрогнула, а Таир просто осёкся: он оказался куда лучшим актёром, чем она.
Егор пожал ему руку, и тут же пожалел, что не ушёл раньше. Однофамильцы собирались узнать о нём многое, «раз вы катались целый день вместе». Разумеется, сводить меня с ним никто не хотел, но насладиться ситуацией, когда именно я испытываю эмоциональную неловкость, друзья решили сполна. Такое бывает крайне редко, чтобы мои душевные переживания содержали такой процент смущения. Но в какой-то степени мне приятно, что моей жизнью интересуются, что меня соотносят с этим Егором, что сегодня я познакомилась с ним. Моя задумчивость в итоге сыграла мне на руку.
На обратном пути, в душе, за ужином и даже за временем после него я думала о том, как мне повезло сегодня встретить холерика. Это прозвище немного цеплялось к нему, как какой-то еврейский сорняк. А я не могла решить: принимать его имя полноценно или нет. Всё-таки раньше простое его произношение другим человеком вводило меня в ступор.
Может, пора лишить это имя этой сакральности?
К девяти у нас намечалось гуляние в столовой с танцами и настольными играми. Как оказалось, здесь всё было для этого. И колонки музыкальные, и столы игральные, и игры.
- Наконец, можно натянуть платье, а не штаны, - довольно бормотала Софья, выбирая, какое из женственных нарядов выбрать.
Понимаю её – мне тоже надоело ходить в одних штанах. Но горы, спуски, ветер, снег – это такое блаженство, ради которого можно забыть о внешнем виде и отдаться стихии, дремлющей внутри тебя, пока ты шагаешь по асфальтированному городу. Это совершенно другие ощущения, совершенно другая материя. Сама суть свободы и грации, присущей в полёте, присущей на скорости, неизменна только в таком пространстве. В любом другом она теряет свою привлекательность, словно подделка. Потому я так люблю зиму, холод и белый снег – они наполнены невероятным ощущением подлинности происходящего. Когда твоя кровь загустевает, когда кожа покрывается мурашками, когда холод пробирает до костей, ты чувствуешь себя, как никогда, живым. Ни на что не променяю это ощущение. Оно великолепно в своём первозданном виде. Оно непорочно.