- Ну, раз уж нас тут много, аспирантов, и все взрослые, - девушка взяла в руки бокал и заговорщицки смотрела на всех вокруг, - я никогда не целовала человека, которого учила.
Это было нацелено исключительно на старшую категорию, потому все студенты переглядывались. Правда, в этом выражении была лазейка, которую я тут же обнаружила: если бы я учила кататься на борде парня, а затем его поцеловала, то мне пришлось бы тоже пить. И, похоже, эту фишку просекли все. В общей шумихе вопросов, оправданий и историй я вскользь наблюдала за всеми людьми. Сама-то я учила Леонова многому, но не собираюсь пить снова. Мне и так уже не по себе. А этот раунд посвящён, в основном, аспирантам, потому я подыграю ведущей.
Сухарев снова привлёк внимание и снова этим наслаждается. Не человек, а чёрт из табакерки. Полон секретов, словно шкатулка. И оттого ещё более интересный. Я видела зажжённые огоньки в глазах девушек. Причём, не важно, аспирантка ты, студентка или сотрудница гостиницы.
- Егор Дмитриевич, вы тоже? – голос Брянцевой, изумлённый и слегка задетый, отвлёк меня от созерцания великолепия и ослепительности поведения Сухарева.
Егор действительно держал в руках бокал и облизывал губы, глядя в ответ на Брянцеву, задавшую вопрос.
- Неужто вы свою ученицу целовали? Или чему вы учили её?
Пока внимание переключалось с одного человека на другого, Егор хотел просто выпить вина и успокоить какие-то зачатки совести. А обернулось вот так, потому что кое-кто хочет внимания. Мне вспомнился разговор с Аней в уборной – я тогда ещё подумала, что у неё прекрасная интуиция, ведь она первая, кто учуял что-то неладное, магнетическое, между мной и Егором.
«- Что у тебя общего с Орловым? – она не церемонилась, потому очень удивилась, не увидев во мне ни толики смущения, напряжения или осторожности.
- Кроме букв «в», «р», «о» в фамилии, ничего, - мой голос был прохладен, как утренняя изморозь, и Брянцева дёрнула подозрительно бровью, слегка поёжившись».
Егор сохранял превосходное хладнокровие, даже глядя в ответ на упрямый взгляд старосты. Я знаю, каким он может быть железным, если захочет. Это тяжёлый взгляд, усмиряющий и в некоторых моментах отрезвляющий даже. Вот и Брянцева попалась на удочку, потому что покраснела, отвернулась и замолчала. Он достал её, указал на место одним взглядом. В этом весь Егор.
В этом ему нет равных.
В этом он невероятен.
Уличный воздух пробрался даже под тёплую вязаную пелерину. Я обняла себя руками и опёрлась локтями об ограду, с улыбкой глядя на ночной горный пейзаж. Веранда, на которую я вышла сейчас, выходила прямо из столовой и открывала вид на дальние горные вершины, высокую гряду, название которой я забыла. Освещённые лунным светом белые чертоги пространства кружили мне голову. Мороз и скученные массы стойкого запаха свежести накручивали меня, словно на вертеле, влюбляя ещё сильнее в это место, в зиму, в холод.
Дверь сзади скрипнула, и я услышала шаги в свою сторону. Он молчал, но я понимала, что таким напряжённым молчанием может меня одаривать только один человек. После произошедшего во время игры мне было немного неловко.
- Хорошо, что они пьяны, и не могут сложить два плюс два, - я нервно усмехнулась: мороз сводил скулы, от чего я ёжилась ещё сильнее, сжимаясь вовнутрь и пытаясь согреться.
- Скорее один и один, - Егор был спокоен и расслаблен. В отличие от меня, он ещё сохранял тепло помещения. – Что ты здесь забыла?
Его лёгкая претенциозность и недовольство сильнее качнули мой тепловлажностный режим организма. Всякое удовлетворение от места и времени исчезло с его эмоциями. Опять он довлеет надо мной своим негативом.
- Это общее пространство, - отрезала я, стараясь унять дрожь, которая уже и в голосе сквозила. Зубы вот-вот стучать начнут. – Вы его не монополизировали.
- Ух ты, выговорила без запинки, - его тоже пронимал мороз. Голос дрожал, а мышцы быстрее сокращались, делая ухмылку нервной, а черты лица – угловатыми. – Хотя пила ты многовато. Как для отличницы ты слишком много делала такого, за что мы пили.
Вот такое праздное высокомерие я тебе не прощаю сейчас. Мало того, что пейзаж испортил, моё удовлетворение, так ещё и решил на место мне указать? Брянцевой можешь помыкать так и другими аспирантками, которые тебе в рот смотрят. А со мной вести себя я так не позволю. Тоже мне, звезду схватил после вчерашнего.
Я завелась слишком быстро, но на самом деле моя злость – утрированная реакция на холод. Мне бы просто убраться в тепло и не говорить с Егором до утра. Чёрт, я же должна ещё поговорить с Шептицким, попроситься спать у них.
- Это не моя вина, - вспомнила, что иногда полезно расслабиться, и тогда речь перестанет прыгать интонационно. – А вы как всегда внимательны.