- Я же Егор, - он понял, что рыбка соскочила, потому довольно ухмылялся.
- Да, - киваю, как-то с горько-сладостным оттенком вспоминая некоторые моменты из нашего совместного прошлого, - вы же Егор.
Когда-то давно он говорил сам эти слова. Он Егор, и ему простительно многое. Я не хотела бы связываться с прошлым, но оно накатывало всякий раз, когда я проникалась симпатией к нему. И всякий раз мне было неловко и стыдно вспоминать. Чувство глубокой болезненной привязанности тенью маячило над всеми этими воспоминаниями. Возможно, стоило с ними просто встретиться, принять их, как былое, позволить им существовать в моей памяти? Ведь, по сути, без них не имело бы место быть то, что происходит сейчас. Причинно-следственная связь актуальна, как всегда.
«Скавронская, что ж ты такая несговорчивая и двуличная. Я терпеть не могу людей, с которыми нельзя договориться. Как нам быть?»
Я помню эти слова, сказанные в мужской уборной на втором этаже лицея. Ты сидел на подоконнике и курил, как сейчас. Только теперь в твоих движениях больше времени, больше опыта, больше плавности. Ты не спешишь жить, не спешишь поставить всех вокруг на колени, не спешишь выделиться и быть самым ярким.
Просто теперь тебе незачем выделяться,
потому что никто не столкнёт тебя в пропасть.
«Ты переходишь границы дозволенного: ты давно потеряла своё право указывать мне, как строить мою жизнь. Мне напомнить твои последние слова? Не нужно, думаю. Ты уходишь, но возвращаешься всякий раз, чтобы проверить, как я. Твоё желание опекать меня мне льстит».
Она делала это так часто, потому что ты становился угрозой. Будучи её протеже, возвысив свой статус за её счёт, превращался в птицу, которая потом может столкнуть её же саму с вершины. И между своим успехом и твоим она выбирала всегда себя, отправляя тебя в пропасть.
« - Не вздумай влюбиться в неё, Егор. Ты унизишь этим всех своих девушек.
- Ты никогда не переживала за всех, так что не прикрывайся ими. Давай начистоту: это оскорбит тебя».
Ты действительно вырос, Егор. Как я научилась манипулировать людьми, быть толерантной, научилась нравиться, так и ты перестал зависеть от мнения окружающих. Ты перестал слушать друзей и подруг. Ты перестал видеть везде Лену. Ты перестал видеть её во мне. Я до сих пор помню в деталях наш последний день вместе.
Новогодняя ночь. Полная волшебства и загаданных желаний, новогодняя ночь пятилетней давности.
« - Чего звонишь? – он перешёл на более адекватный тон, без улыбок и смеха. – С Новым годом поздравить?
- Нет, - а я злюсь, напоминаю. – Проверить, не нашли ли вы себе девочку по интересам.
- Да что ты говоришь, - теперь его черёд злиться и язвить так, чтобы побольнее достать меня своей интонацией. Игра, похоже, началась. - И как, проверила?
- Да, - парирую ничуть не хуже него, нервно перебирая пальцами пряди собственных волос. – Вы прекрасно справляетесь и без меня.
- Я прекрасно справлялся и без тебя, абсолютно верно, - он сделал паузу прежде, чем снова уколоть меня какой-то своей фразочкой, а я уже морально напряглась, предвкушая, какой замес сотворит этот циник в очередной раз. – Но это не значит, что…»
Улыбка проявилась на губах, и скрыть её я уже не могла. От воспоминаний этого диалога мне становилось так тепло и уютно. Пусть и колкий, полный детских обид и ревности, я всё-таки помню, что подумала тогда в качестве продолжения.
«Я прекрасно справлялся и без тебя, абсолютно верно, но это не значит, что без тебя мне хорошо».
Мы так много общались, звонили друг другу, а теперь я даже его номера телефона не знаю. Ради интереса звонить всё равно не стала бы. Даже в крайнем случае звонить не стала бы. Не хочу оказаться правой или неправой. Боюсь просто убедиться в том, что номер у него тот или изменился. Это вопрос из той области, на который лучше не знать ответа.
« - Если хочешь встретиться, приезжай, - я дёрнулась, забыв, что Егор всё ещё на связи. Фоновый шум музыки, голосов и стуков стеклянных бокалов совершенно растворился, а тут приобрёл звучание, словно бывший выключенным телевизор. – Не думаю, что тебе понравятся наши развлечения, но раз ты так соскучилась, что ревнуешь, то…
- Я не ревную! – да, это единственное, что я услышала. Не стала отрицать, что соскучилась, не стала спрашивать, чем же он там развлекается с теми малолетками. Я услышала только провокацию и, как девочка, отреагировала на неё. Рыбка поймалась на крючок.
- Конечно-конечно, - его снисходительный, шутливый тон только раззадоривал, а меня – выводил из себя. – В моих генах скорее уж обнаружат родство с йети, чем ты будешь меня ревновать».