- Где Катя? – я рефлекторно обернулась на имя, хотя и голос был мне незнаком.
Пока какие-то ребята искали свою подругу, я немного завидовала ей. Этот же оболтус даже из поля моего зрения исчез. Мне оставалось только идти в этой жуткой толпе, прижимая к себе рюкзак и, разве что, не ловить ртом снежинки. Рассматривать, что вокруг этой большой пешеходной аллеи находится, не было времени.
Чем дальше вглубь центра я забиралась, тем сильнее становились крики, тем ярче пестрело убранство, и тем больше было аниматоров и счастливо улыбающихся людей. Из-за близости границы тут невероятное смешение культур и менталитета, потому я крайне недоверчиво стала относиться ко всем.
- И куда делась эта чертовка, - я услышала среди загустелого гама его раздражённый голос.
Егор был совсем рядом, но вне поля моего зрения. В какой-то момент мы потерялись, и линия (кто и за кем следует) сменила свою полярность. Может, оттого, что Егор где-то неподалёку, мне и не было так тревожно. Я ведь чувствую этого засранца, где бы он ни был. Пусть говорит мне правду, пусть грубит и взваливает на меня груз своей искренности, но этот его огонь, от которого в моей груди разжигается с трудом управляемый пожар, не спутать ни с чем. Порождаемый им хаос, как и в тот раз, на самом деле устроен мною лично и зависит только от меня. Ведь самое безопасное место во время смерча –
внутри.
Я не помню, читала ли где-то это или сама придумала, но всегда считала, что убегать от опасности вечно нельзя. Когда-то она настигнет тебя. Это как зомби апокалипсис. Сколько ни прячься, сколько ни беги, Земля круглая, и спастись бегством невозможно. Потому чем бежать, одолеваемый инстинктами, не лучше ли попытаться покорить стихию?
Мне всегда казалось, что человек может всё. Как творение природы, он создан со всеми необходимыми ему запасами и навыками, которые нужно поддерживать и развивать. Мы даже регенерировать можем, о чём дальше говорить.
Я пыталась покорить свою стихию. Я бросила на это все силы, не один год и львиную долю своего благополучия, чтобы покорить стихию. А теперь эта опасная и неконтролируемая стихия раздражённо смотрит в невидимую точку на моём лбу, словно собирается прострелить пятимиллиметровой пулей. Я уверена, у него даже рука не дрогнула бы, будь мы незнакомы и будь у него мотив. Такой человек, наверное, мог бы стать идеальным преступником или вроде того. С его навыком владения собой и своими эмоциями, за исключением наших интимных моментов, он вполне бы мог стать киллером. А его педантичность сыграла бы на руку в устранении недоразумений в договорах и сделках.
- Не отставай от меня, - его недовольный голос распугал людей вокруг: они отшатнулись от нас, образовав небольшое местечко, где можно вдохнуть грудью и не бояться, что тебя кто-то может обокрасть или облапать.
- Люди – стадо. Как вынесут меня волной из толпы, так и занесут, - я старалась придать своему голосу непраздную уверенность, даже не боялась быть услышанной прохожими. Вполне вероятно, что они могут не понять даже мою речь. – Не стоит переживать, тебе это не свойственно.
Это было грубо, но его обозлённый взгляд меня совсем взбесил. Сам же меня недавно игнорировал, а до этого обнимал и говорил, что я дура и заботу не замечаю его.
Ты вообще несовместим с понятием заботы о ком-то. Я не представляю, как ты можешь волноваться за кого-то, поправлять одеяло, гладить по голове и утешать. Даже моя фантазия не способна на такие чудеса.
- Я переживал, - его фраза и интонация камнем падают в мой колодец, и всплеск воды заставляет мои уши краснеть.
Чёрт, как это по-ребячески. В самом деле.
- Это так на вас не похоже, - я не могла обратиться к нему неформально, слишком уж озадачена словами. Его плечи всё так же напряжены, и он злится. А причиной этому может быть только то, что он сказал. Или я детсадовский ребёнок, который потерялся.
Меня смущали его слова, но поделать ничего не могла ни со своим севшим голосом, со своим опущенным взглядом, с шапкой, которая налезала уже на глаза, но мне было слишком холодно и стыдно, чтобы поднять её. Так у меня есть вполне весомая причина не видеть его глаз. Не хочу видеть ни осуждения, ни злости, ни обиды. Он ведь тоже человек, он имеет право испытывать чувства, и, самое главное, он их тоже имеет. Снова я стереотипами прошлого мыслю. Саму ведь раздражает, что Егор видит во мне ту самую лицеистку, мелкую, несовершеннолетнюю, глупую. А теперь вижу, что он не безосновательно это видит. Сама даю повод и даже не замечаю этого. Выходит, он снова меня обучает, он снова напоминает смотреть на себя со стороны и не терять бдительности.