И Егор прекрасно вписался в эту обстановку.
Он стоял, расслабленно сложив локти на поручне, и с лёгкой задумчивостью оглядывал другой берег города. Люди там копошились, точно мошки.
- Мне интересно, - он вздрогнул от моего голоса, нарушившего его одинокую стать, - что ты чувствуешь, находясь рядом со мной.
Он вздохнул чуть громче, чтобы, видимо, я услышала и сообразила, какой неуместный вопрос задала. Но мне не нужно указывать на это – я знаю, что делаю:
- Ты сказал, что я для тебя всё та же семнадцатилетняя…
- Я сказал, что ты не изменилась для меня, - поправил меня он интонацией, соответствующей его задумчивому одинокому виду. – Опять ты невнимательно слушаешь.
- А в чём разница, позволь поинтересоваться? – скрывать раздражение за взглядом на другой берег сложно.
- Позволяю, - и от него мои эмоции не скрылись, потому он ведёт себя точно так же. Невероятно честный человек. – Но отвечать не обязан. Я ведь позволил тебе только поинтересоваться, за ответ ничего не говорил.
Он стоит, не обращая на меня внимания, продолжая наблюдать за другими людьми вдали. Намеренный способ игнорировать меня: я делаю всё, лишь бы ты завидовала тем людям, ведь я смотрю на них.
- Ты действительно сволочь, Орлов.
- Незачем это повторять, - его спокойствию нет конца и края. – Мы и так условились, что это факт.
- Каждое твоё слово будто седеть меня заставляет, - я снимаю резко варежки с рук. – Честно, у меня нет сил общаться уже с тобой, ты невыносим.
Ударяя варежками об ограждающий поручень, рядом с его локтями, я со свистом отворачиваюсь и закатываю глаза. Кровь приливает к голове, и щёки наливаются розовинкой. Снаружи холод, а внутри меня – жар невероятной температуры.
- Ну, не я же хотел два часа провести вместе, - а он гнёт свою линию непричастности.
- Да, это была моя ошибка, - я надеваю варежки заново и запихиваю обледеневшие ладони в карманы.
Беситься здесь бессмысленно. У этого человека выиграть спор невозможно, только если он сам тебе поможет, как это было со мной. Только так я смогу чего-то от него добиться: либо вывести его из себя, либо он сам захочет мне что-то показать. Но и то, и другое – слишком мощная крепость. Взять осадой их не получится. Он сейчас стал ещё лучшим бойцом. Сейчас Егор защищает свои слабости гораздо лучше, и, к тому же, он знает, что у меня есть невероятные способности прорывать его линии обороны раз за разом.
Теперь он позаботился об этом.
Наверное, на этом стоит покончить. До конца свободного времени осталось чуть больше получаса. Думаю, добраться до автобуса успею как раз без спешки. Помнить бы, откуда мы пришли и где вообще замок. Кажется, если идти вдоль набережной, а потом свернуть где-то по диагонали, можно добраться до замка. Спрошу, в любом случае. Язык до Киева ведь доведёт.
Егор наблюдал за красивым пейзажем, за веселящимися людьми, за чудной старинной архитектурой – он наслаждался набережной и всеми её благами. И от этого мне становилось как-то паскудно. Не завидую его радости, а грущу, что не могу разделить, что он не позволяет разделить, что он закрывается и ведёт себя так отчуждённо.
Эта игра «тяни-толкай» меня вконец задолбала.
- Я устала, - произношу так, чтобы услышала сама из своих уст, а не только внутренним голосом, - я так устала от этой неопределённости. Скажи мне, - поворачиваюсь к нему и подхожу сбоку, чтобы он видел меня, - я даю тебе последний шанс.
Это действительно конец. Не хочу больше отягощать себя чем-то подобным. Если ты даёшь мне силы для смелости, то я воспользуюсь ими, чтобы оставить тебя наедине с собой, как ты демонстрируешь желаемое, и отправлюсь навстречу интересной жизни без Егора Орлова.
Это последний шанс. Прощальный жест.
Становлюсь плечом к плечу и смотрю в ту же одинокую даль другого берега, как и он. Пусть я вижу другой дом или другого человека – мне достаточно, что мы смотрим в одном направлении и на одну и ту же общую картину.
- Если ты скажешь мне уйти, я уйду, - слова с такой лёгкостью слетают с губ, в отличие от того, какая оловянная тягость сдавливает горло, трахею и лёгкие. – Не хочу мучить ни себя, ни тебя. Мне надоела эта игра в одни ворота.
Опускаю взгляд на ребят на льду и вздыхаю с трогательной улыбкой на губах.
- Хочешь, чтобы я ушла, скажи. Если играешь в шкатулку с секретами до конца, то отпусти меня, - в словах слышится моя горькая улыбка, но оттого они не выглядят грустными и тоскливыми.