В них я улыбаюсь.
При расставании я улыбаюсь.
Не злюсь и не метаю молнии в него при пощёчине, не задумчиво-серьёзная, когда ухожу. Не морщу лоб и не хмурюсь.
Я уйду с улыбкой, я готова покинуть тебя, ведь ты сделал всё, чтобы я была способна это сделать это. Ты обучил меня хорошо, дал силы и вселил уверенность. Ты действительно хороший учитель, Егор. Жаль только, что не для меня всё-таки.
Егор давно смотрел на меня, а не вдаль. Он развернул ко мне голову и скользил взглядом по профилю. По выступающему носу, по впадинке под ним, по губам и подбородку. По вздрагивающей от холода шее, укутанной в шарф. Он смотрел, как я дрожу от обволакивающего меня холода, как яростно сжимаю собственные локти ладонями. В тёплой одежде я такая большая и грузная, что меня, наверное, эвакуатором проще будет нести.
Но я не хмурюсь. И не жду от него ничего, потому что когда предлагала ему последний шанс,
уже была готова уйти ни с чем.
Егор смотрел в мои зрачки, блестящие от напускной радости, отражающие садившуюся розоватую белизну неба, и молчал. Он просто смотрел в них, словно в последний раз. Или нет – я не видела на самом деле, просто чувствовала, что он смотрит на меня и обжигает профиль. Оттого левая половина лица замерзала от промозглого прибрежного воздуха.
Впрочем, я действительно готова была к этому. Потому я не буду плакать и не буду расстраиваться. Не потому, что слёзы – это слабость.
Слёзы – это великая сила женщины, но Егор всё равно не увидит их, потому что я благодарна ему.
Он отпустил меня ,и той, кто держал его в своей памяти, была всё-таки я.
Это ничего, я смогу справиться с этим. Я отпущу его из своих снов. Я разорву эту связь между нами и перестану видеть его везде. Я стану той, кто сможет перебороть себя и жить дальше, поумнев на собственных ошибках. Я ведь Катерина Скавронская. Я могу всё.
Но сказать ему ещё что-то не смогла. Даже банальное «прощай». Или «спасибо». Слова застряли где-то на выходе из мозга, и я просто отступила. Теперь его левое плечо одолевает лёгкое дуновение ветра,
ведь я ушла.
Нет сожалений или боли. Я выше этого. Это моё решение, потому не грусти, Кать. Не плачь и не расстраивайся. Не плачь, пожалуйста. Ты замёрзнешь сильнее. Не трать тепло. Пожалуйста, не плачь, я прошу тебя. Смотри вверх, моргай часто. Прошу, не плачь и не смотри на прохожих.
Дыши глубоко. Животом. Дыши и думай о хорошем, ведь теперь
всё кончено.
В таких ситуациях я всегда хотела, как в фильмах, чтобы он остановил меня. Нагнал, схватил за руку, развернул к себе, обнял, назвал «глупенькой» и крепко прижимал к себе.
Но такое бывает только в книгах.
Я добралась до автобуса вовремя. Лицо, раскрасневшееся от слёз и мороза, привычно побледнело. Я купила себе стаканчик латте, и он, источая аромат и пар в салоне, соблазнял всех остальных. Софья с Таиром жужжали в два уха о том, какие чудные люди им попались в тех местах, где они гуляли – в общем, друзья делали всё, чтобы придать моему лицу улыбающееся выражение. За это я им благодарна, ведь оставь они меня одну сейчас переживать свою пропасть – мне ещё долго не выбраться из этих тяжб.
Всё-таки хорошо, когда есть друзья,
какими вредными засранцами они иногда бы не были.
Телефон протяжно завибрировал в кармане куртки, и я, обхватив стакан коленями, достала тот из кармана. Сделав глоток, отключила блокировку и увидела в уведомлениях:
контакт «Егор» прислал вам личное сообщение.
«Чувствуешь себя потерянной? Дезориентированной? Разбитой?»
Едва я прочитала его, пришло ещё одно:
«Теперь понимаешь, что я чувствовал тогда?»
А затем ещё:
«Между прочим, я тоже хотел, чтобы ты испытала те же чувства, что причинила мне».
Егор сидел в самом конце автобуса совсем один. На него даже свет не попадал – он хотел оказаться в тени, чтобы наблюдать за мной и моей реакцией. Я даже не заметила, как он прошёл мимо меня в салоне автобуса.
«И, как видишь, я преуспел. Так что теперь твой черёд воплощать свои мечты в жизнь».
И что это означает?
«Я предоставила тебе выбор, и ты показал, чего на самом деле хочешь».
«Моего отсутствия».
«Так что да, я вполне ощутила то, что чувствовал ты».
«И это делает нас похожими ещё сильнее. Не брезгуешь?»
Писать каждую мысль отдельно, как Егор, - эта тенденция оказалась очень удобной. Словно говоришь отдельно, выделяешь значимое и преподносишь на отдельном блюдечке под разными соусами или под одним общим.
Телефон некоторое время молчал, и я увлеклась разговором Таира и Софьи. Пока никто не осудил того, что мы втроём расположились на двухместных сидениях.