Прекрасным напоминанием, что я жива, что я человек, могу ошибаться, могу делать неправильный выбор или входить в заблуждение, как в неправильную дверь. В запретную. И если так посмотреть, то Леонов – моя запретная дверь, в которую я вошла, потому что она так и манила меня.
И в этом был смысл, которого я ранее не признавала. Или боялась признать. Пусть и практикую честность, понимание, анализ, но это трудно – разбираться с собой. С другими, скажете вы, тоже непросто: попробуй пойми, что у человека в голове, что - на языке, а что – на руках. Но вы не боитесь признать, что другой человек зависим от мнения окружающих, что он слаб, жалок или глуп. А теперь попробуйте спроецировать все эти слова на себя.
Легко признать, что ты нуждаешься в одобрении и похвале окружающих вплоть до абсурда? Вплоть до того, какие ботинки под эти брюки обуть? А советоваться с людьми, какая стрижка тебе больше пойдёт? Казалось бы, что в этом такого, ведь другие видят не так. А почему? Потому что они не наблюдают твою морду каждый день в зеркале. Но дело ведь не в этом. Это оправдания. В чём тогда дело?
Человек выбирает стрижку, спрашивая у своих друзей и знакомых, потому что он хочет нравиться людям. Выбирает тех интервьюируемых, с которыми может общаться. И когда получает ответ, выбирает, каким ему быть. Вы сразу думаете, что он выбирает, что ему нравится. А нет. Он выбирает по людям: насколько убедительными были их аргументы, насколько складно они говорили. Никогда не задумывались над таким подходом к подобному простому вопросу? И я не задумывалась какое-то время, пока не осенило однажды: с чего вдруг человеку, который лишь здоровался со мной в коридоре общежития и перекидывался парой слов на кухне, спрашивать моё мнение насчёт причёски. Я впала в ступор не сразу, потом, когда разобрала эту ситуацию по кирпичикам. И малость офигела, что в таком простом поступке может быть скрытый мотив, в котором признаться себе крайне трудно, потому что этот мотив неосязаем даже.
И вы можете сказать, что не все люди такие. Не все выбирают стрижку, одежду, хобби, основываясь на мнении и симпатии других. Есть люди, которые сами знают, чего хотят. Да, не спорю, речь не о всех. Но о большинстве. Попробуйте оспорить этот факт.
В последнее время мне очень везло на всякие непривычные мысли. И я становилась невыносимой. Раздражала и Софью, и Таира своими разговорами. Чем дольше у меня не было постоянной подушки рядом, тем сильнее я искала эту подушку в других. И вы понимаете, что речь вовсе не об атрибуте для сна.
В метро мне не давали сосредоточиться на докладе по этнокультуре пассажиры. Нужно защищать свои коленки от чужих сумок и портфелей, которые могут то нить выдернуть, то поцарапать коленку. Люди ведь такие неаккуратные в метро, хоть беги от них. Жаль, некуда. Но мне везло: я оказалась прижатой к противоположной от выхода двери, а тут контингент людей не меняется – далеко ехать всем. Единственное, что мне угрожало, это большая сумка с вещами. Похоже, кто-то едет на вокзал.
- Прекрасно выглядишь, - Софья улыбнулась уголками губ, понимая, к чему такой вид. Вернее, она думала, что понимает, потому что пошептала: - Разрывать отношения нужно в отличной форме.
- Это не для Леонова, - я улыбнулась ей в ответ.
- Что, он не слишком-то хорош для тебя? Или твоего вида? – она слегка сжала мой локоть и остановила, уставившись прямо перед собой. – Отличное начало дня, не находишь?
По ступеням спускался Леонов в компании нескольких ребят. Улыбался и что-то увлечённо рассказывал. Выглядел прекрасно. Тёмно-синий ему очень идёт.
- Да, просто превосходное, - не готова я к разговору сейчас. Но его можно перенести. Сделать так, чтобы он состоялся позже.
Мы поднимались с Софьей по лестнице к кафедре иностранного языка. Таир опаздывал, потому мы шли вдвоём. И прохожих нет: не за кем спрятаться. Но почему я должна прятаться? Он ведь формально всё ещё мой друг, возможно, молодой человек. И пусть я не знаю, каким он стал, о чём думает, к чему стремится, чем обеспокоен, он остаётся моим… кем-то.
- Скавронская, - Костя помахал рукой, подмигнул, но это всё больше походило на акт привлечения внимания, чем на обычное приветствие.
Погодите-ка,
он что, красуется перед этими ребятами?
Прошёл мимо, опускаясь ниже. Не глянул вслед. Вообще не глянул на меня никак, кроме своего охотничьего взгляда. Нет, моя гордость не задета – мне неприятно, что он позирует перед этими малявками. Пусть они и младше на год-другой. Что за…?