Таир перехватил её руку в воздухе с ловкостью бойца. И слегка сжал. Повисла нить напряжения. Даже я, как свидетель, ощутила что-то странное. Но, кажется, что это было только между ними. Мне стало неловко оттого, что я могла это ощутить, увидеть. Я здесь лишняя явно. Между ними что-то происходит? Они поссорились? И что за взгляд у него? Он… злится? Определённо сдерживается, но эмоции нельзя скрыть до конца. Похоже, взгляд – всё, что он может себе позволить.
Софья стиснула зубы. Кажется, будто я даже скрип слышала. Но она не просит его отпустить руку. Свидетелем чего я стала?
- Спасибо, - он расцепил пальцы, и мне стало легче дышать. Как и Софье.
Она села рядом с ним, достала конспект и погрузилась в него с головой. А меня не покидало ощущение временной петли, которая совершилась в тот момент. До чего странно. Между ними определённо пробежала кошка. Или семейство кошек.
Я: «Что это было только что?»
Написать ей в сети было единственным решением, на которое я могла пойти. Дискомфорт мучил меня, донимал и пожирал. Но вслух произнести не хватит смелости. Из-за Таира, которому сейчас, видимо, не по себе.
Софья: «Хотела бы и я знать. А на что было похоже?»
Она печатала сообщение до того быстро, что я не успевала обратить на это внимание.
Предательски завибрировал телефон. Мой стул превратился в скопление игл.
- Можете и так обсудить, - холодным тоном произнёс Таир и встал с места. Ушёл. Взял и ушёл подальше.
Совру, если скажу, что ничего не заподозрила давно. Но что стало причиной такого резкого изменения в поведении? Кто и что сделал? Он или она?
Никогда не говорила ей о своих домыслах. Она, думаю, и сама чувствовала. Или не хотела замечать. Оградила себя от его влияния. Проще ведь быть друзьями, чем ломать свои заборы?
- Почему больно ему, а виноватой себя чувствую я? – проведя взглядом Таира, я опустила голову. – Зря написала тебе.
- Всё в порядке. Он успокоится, - не похоже, что ты сильно удивлена его поведением.
- О чём вы вчера таком говорили? - но ответа я не услышала: пару никто не отменял.
От Леонова не было вестей. После того случая утром ни после первой пары, ни после второй никаких сообщений мне не приходило. Но больше этого меня волновал вопрос моих друзей. Что произошло вчера? Что произошло сегодня? Что с ними двумя вообще творится?!
Это выводило меня из себя. Ситуация, в которой я не могу разобраться, которую я не могу ускорить, к которой не имею доступа. Я ничего не могу, кроме того чтобы наблюдать. Прямо как перед практикумом. Просто стоять столбом и пялиться на них. Ощущать это напряжение, которое происходит между ними. Причём, похоже, этого никто в аудитории не замечал. И замечательно. Ни к чему им обоим слухи. Но, чёрт возьми, что происходит. Почему вокруг… столько всего неизвестного?
Я проводила в раздумьях слишком много времени. Потратила пару. Путь домой. Остаток дня. Вечер. Даже толком французский не могла сделать. Я читала, но не понимала ни слова. И это раздражало. Не столько желание удовлетворить любопытство... А что же мною двигало? В этот раз не повторится история, которая уже была. Если не это, то почему я не могу расслабиться?
Переживаю. За них. За каждого из них.
Чёрт возьми, Скавронская! Я хочу злиться на себя за такую мягкотелость, но не могу. Эмоции, которые меня наполняют, - это сопереживание. И они прекрасны. Настолько прекрасны, что достойны быть свободными. Почему бы не отпустить эмоции, не насладиться ими сполна. Когда ещё тебе удастся так переживать за друзей? Когда это было в последний раз искренне? Не помнишь ведь.
Я: «У тебя всё в порядке?»
Отправила обоим.
Софья молчала. И не читала. Пожалуй, занята китайским.
Таир прочитал. Минута тянулась слишком долго.
Таир: «Делай французский, а не переживай по пустякам».
Я: «С чего ты взял, что я переживаю?»
Таир: «Взял. Со мной всё в порядке»
Я: «Видела я твой порядок».
Таир: «потому займись грамматикой».
Таир: «Что ты видела? Я не могу быть в плохом настроении?»
Я: «За прошлый год такие дни можно на пальцах одной руки перечислить».
Больше минуты прошло, как он печатал ответ. То ли роман писал, то ли сомневался, что написать.
Таир: «Завтра всё будет в порядке точно. Спасибо за заботу».
И с такими холодными словами, которые я прочитала именно с холодной интонацией, он вышел. Отвечать что-либо не было смысла. А мне действительно стоило бы засесть за французский. Завтра ведь будет вести другой преподаватель. В среду нас донимали грамматикой. Она не такая сложная во французском, но, тем не менее, знать её всё-таки нужно.
К полуночи управиться с грамматическими заданиями и с докладом по международным отношениям удалось. Словно вырвала победу из лап врага, я отправилась в душ. Трудный день, довольно напряжённый. Из меня немало сил забрал. И я не хотела оставаться окаймлённой этими трудностями до завтра. Даже в постель идти. Знаете, вода лечит действительно. По крайней мере я так считаю. Иногда, стоя в душе, направляя струи воды на свою спину, чувствуя, как капли стекают вдоль хребта, я представляла, как из тела сочится чёрная жидкость. Она олицетворяет весь тот негатив, который прилип ко мне за день. Как грязь. И вода помогает мне смыть его, избавиться. После этого даже дышится как-то легче. Полной грудью, глубоко, используя диафрагму. Сегодня мне такой душ с воображением не помешает. После него и спится лучше.