Похоже, счастье вызывает зависимость и затуманивает разум. Никак иначе объяснить своё поведение, безрассудность, свою глупость не могу. А ведь это глупость, Кать. Как ты могла потерять представление о мире вокруг?
Похоже, это не Таира, а тебя нужно возвращать в реальность, как говорила Софья.
И они меня сейчас не волнуют. Я успокоилась их счастьем. Настолько успокоилась, что чуть не пострадала.
И в этом нет никакой драмы. Драматизирую тут только я, чтобы, наконец, пережить этот этап. Я хочу ускорить все эти понимания, сбить температуру своего жара и унять нарастающий паралич в районе горла. Я не могла дышать и отдышаться. Чего-то не хватало, какого-то механизма, способного наполнить моё тело воздухом сполна. Ещё чуть-чуть и понадобится аппарат искусственной вентиляции лёгких.
- Что случилось? – и твоё беспокойство обо мне должно быть приятным, но я не чувствую этого.
Из-за того, что случилось со мной.
Это сейчас занимает всю мою голову. Всё моё тело.
Прости, что сейчас во мне нет места для твоих переживаний, Таир. Можешь называть меня, кем угодно, считать, кем угодно, относиться, как угодно. Можешь вернуть потом мне свою обиду, но сейчас мне действительно не до анамнеза.
- Ты зелёная, - он коснулся моего лба, - и ледяная.
Но ты всё-таки вторгся в моё личное пространство. Знаешь, почему? Потому что ты мой друг.
Ты мой друг, Таир. И ты не можешь игнорировать того, что я не в порядке. Настоящий друг.
- Мне нужно успокоиться, - слова дались мне проще, чем казалось. Молчать, похоже, гораздо труднее. – Ты с Софьей встретился?
- Да, - он кивнул и открыл тетрадь: в отличие от меня должен выполнять задания преподавателя. Это я тут отстранена от занятий. – Мы поговорили. Сонька сказала, что ты ушла раньше. Выглядишь не очень.
Я действительно выглядела не очень. Не так, как всегда, во-первых. Спрятала коленки в джинсах, парку натянула по самую шею, шарф – до подбородка. Кэжуал редко носила, вот и странным казалось всё, вплоть до моего опоздания и прихода с Минаевым.
- Занимайся французским, заботливый ты наш, - я улыбнулась уголками губ и уставилась в учебник, из которого следовало разобрать упражнение. – Я расскажу, как приду в норму.
Больше Таир меня не трогал, и я могла спокойно погрузиться в себя. Единственное, правда: я не могла уже расслабиться и откинуть все предрассудки. Мысли сплотились вокруг французского, друзей и Минаева, который периодически отвлекал меня своими обеспокоенными взглядами.
Телефон завибрировал, и я тут же подняла его со стола. Шум ведь от вибрации гаджета на деревянной столешнице достаточно громкий. Особенно в тихой аудитории, которая сейчас таковой и являлась.
Костя: «Доброго утра, Кать. Давай погуляем после пар».
Следующий вдох дался мне нелегко. Бремя нависло надо мной. Или на плечи что-то водрузили тяжёлое. Я и забыла, что Костя всё ещё где-то под боком плетётся. Хотя уже не так, как раньше. Его новая группа, новый курс, новые дисциплины и преподаватели – это всё захватило, как и предполагала. Но не думала, что он за вчерашний вечер ничего мне не напишет.
Хотя какая разница? Я ведь даже внимания не обратила. Только сейчас поняла, как давно не ощущала рядом присутствия Леонова
и не захотела больше его ощущать.
- Скавронская, вы как? – Минаев старше меня на десяток лет где-то, но было видно, что это ничтожная разница: удобнее называть по имени и обращаться на «ты». Однако формальности же.
- Цела и невредима, - больше отвечать ничего не хотелось. Хотя я и выжала из себя улыбку, направленную именно ему. – Спасибо.
Таир увёл меня из аудитории под предлогом, что пора бы забирать Софью и идти на международную информацию. Опять его слушать, да? Тяжёлый препод. Безумно нудный, но не понимающий, что он такой. Пожалуй, там я смогу поразмыслить или уснуть. Но сосредоточиться – труднее всего. И именно это он требует. Скороход. Я даже возненавидела его с самого первого знакомства, настолько невыносимым он был тогда. Отчитывал нас, второкурсников, перед первокурсниками, что мы не знаем элементарных понятий. И где отчитывал? В коридоре. Потому Скороход был весьма невысокого мнения именно о нашем потоке, считая наш год набора самым неудачным. Смешно, да? Ведь именно у нас была самая высокая конкуренция за последние лет пять. Здесь люди дрались за бюджет. А я – так и вовсе вырвала его себе зубами и когтями. И никто, даже такой препод, не сможет мне испортить малину. Даже в год защиты диплома. Почему? Потому что мои амбиции никуда не делись. И то, что я их усмирила, не значит, что они в беспробудной коме.