- Кать?
Костя нагнал меня в коридоре. Его лицо изменилось, едва он увидел мою лёгкую бледность. Обвёл взглядом внешний вид. Что, не такую девушку приятно показывать новым знакомым? Мною теперь не попонтуешься?
Чувство какой-то дикой обиды сжимало меня изнутри. Не знаю, почему именно это чувство, но при виде тебя, Леонов, я злюсь. Невероятно злюсь. Может, я на тебя просто проецирую свои эмоции к практиканту, но…
- Что с тобой? Что-то случилось?
Но на твоём лице искреннее беспокойство, и я ничего не могу сделать. Ничего не могу сказать. Ты всё-таки мне дорог. Не могу разрушить твою веру так просто. Ты переживёшь, я знаю. И от этого мне больно. Ты сможешь без меня, а я – без тебя. Отчего-то мне грустно.
Я закусываю губу и прячу глаза, потому что не уверена ни в чём. Даже в том, что ты напоминаешь мне Егора. Я ведь не уверена теперь в своих глазах. Они лгут. Всё лжёт, кроме моих ощущений. И если довериться им, то ты мне дорог,
Леонов. Я не могу тебя бросить.
- Кость, - тяжёлый вздох, и я скрепляю зияющую рану на сердце скобами улыбки, - расскажу после пар. Хотел погулять, ведь так?
- У тебя ничего не болит? – будто не слышит.
Душа. У меня разрывается душа, когда ты так смотришь на меня, Леонов, чёрт тебя дери! Зачем ты так добр ко мне? К чему вся эта пышность заботы, если…
если тот, кого ты мне напоминаешь, никогда не будет таким.
- Нам пора к Скороходу, Кать, - Софья легко сжимает мой локоть: она видит, что я на грани чего-то грандиозного. Я могу взорваться прямо здесь, среди всех этих людей. И это нехорошо, могут пострадать другие, ни в чём не виновные люди.
Мы уходим так быстро, как были способны, оставляя Костю в недоумении, сметая прохожих с ног, будто шар - кегли. И самое важное то, что мои друзья понимают, в чём дело. Им не нужно объяснять, чего я хочу. Меня чувствуют. Как я чувствовала их связь, так и они чувствуют мои страдания. Или их просто нельзя скрыть на лице. Но что-то в этот раз пошло не так: я позволила считать свои эмоции не только друзьям. Меня ощутили не только они. И это сыграет важную роль после.
Пока Скороход подготавливал материалы к лекции и разбирался с аппаратурой для презентации, мы незаметно прошмыгнули в аудиторию. Опоздали – нашу группу уже проверили на посещаемость. Придётся подойти в конце пары, отметиться и показать конспект. Чёрт, этот мужик придирается даже к точкам! А я не в идеальном состоянии для написания таких же идеальных, как он, конспектов. Уверена, даже буквы прыгать будут по строкам. У меня почерк зависит от настроения. Как и у всех, наверное.
- Ты точно не повредилась? – спрашивала в который раз Софья, усевшись рядом. На этот раз я оказалась посредине. Теперь не довести бы обоих друзей до ссоры, а то они в порывах эмоций могут и навредить мне. Физически. Случайно.
- Если бы повредилась, поехала бы в больницу, - записала тему лекции, - не стоит переживать.
- Ты сейчас была не на высоте. И что это за внешний вид? – Софья бросила надменный взгляд на мою одежду. – Ты собралась расставаться вот в этом?
- Я не буду расставаться с ним, - мои слова заставили её стремительно скользящую по страницам тетради руку замереть на секунды. Драгоценные секунды, когда ты можешь записать важную информацию, что может сгодиться тебе на экзамене, может спасти твою шкуру на индивидуальном опросе во время защиты курсовой. Она тратила такие важные моменты на меня.
- В чём дело?
- Не сейчас. Я не могу…
Что за…?
Что с моими глазами? Мутные пятна или наоборот, яркие образы.
Замерла на полуслове. На полувыдохе. Меня заштормило. Не отпускало и утягивало куда-то вниз. Внутри скручивало что-то сильное, о существовании чего я не догадывалась.
Клетка. Большая, просторная, полная света и толстых прутьев арматуры. Я чувствовала воздух и не могла вздохнуть. Вдоль ребёр тянулись металлические стержни и стягивали лёгкие. Не защищали, а уничтожали кости. Разрушали их. И острые края сломленных рёбер упирались в альвеолы. И трещали. Угрожающе. Появлялись новые трещины. Лёгкие изрешечены в дуршлаг. В ушах – треск костей и пронзание остриями новых дыр в дыхательных полостях.