В-четвёртых, определение победителя. Каждый раунд, состоящий из тридцатисекундного высказывания каждого из оппонентов, засчитывался очком в пользу, если приведенный аргумент был веским и если соперник не обратил его в прах своим высказыванием. Бывало и такое, когда к одному событию абсолютно разные подходы. Это чрезвычайно важно: просчитывать, известно ли что-то такое оппоненту, что может свести на нет твой факт. Но зачастую просчитывать с новыми соперниками это маловероятно, и действовать приходится по наитию.
А в случае ничьи (и в очень редком случае, когда счёт не сдвинулся с отметок нулей) победителя определяют зрители большинством голосов всё через ту же систему проецирования на экран. Эта тема, признаться, была откровенно украдена у правительства, когда они утверждают тот или иной законопроект.
- Это было здорово, - Таир ждал меня у двери, пока с нас снимали микрофоны, обсуждали какие-то детали записи и вносили корректировки в спорные моменты. – Скучала по такому движу, да?
Я оглянулась: в помещении наклонной лекционки люди спускались и поднимались, ходили и жужжали, выглядели как маленькие муравьи и большая саранча. Но больше всего сейчас привлекал Верган: он общался с видеооператором, своим другом, который складывал аппаратуру. Хоть я и была готова к подобной съёмке, но всё равно немного подзабыла. Надеюсь, не слишком смешные рожицы у меня там были.
- Скучала, - перевожу взгляд на друга. – Я ведь в фаворитах с первого курса, - улыбаюсь, вспоминая дичайшее ощущение тоски по этому всему. – Это, и правда, как дом родной.
- Хочешь вернуться на постоянной основе?
Мы выходим из аудитории без грамма сомнений: ведь я всё-таки ещё неплохо держусь в седле оратора. Софья говорила по телефону за дверью, сосредоточенная, явно что-то по практике важное.
- Хотелось бы, но вот успею ли. Придётся от работы отказаться, - а лишаться дохода мне не хотелось бы.
- Нужно придумать, как совмещать, - Софья возвращается к нам и выглядит немного озадаченной. – Мои поздравления.
- Или нужна другая работа, - под мой благодарственный кивок говорит Таир.
- Дима хорошо платит. И работа не треплет нервы больше предельного параметра, - пожимаю плечами и достаю из сумки телефон. Никаких пропущенных. Леонов не пришёл на блиц и вообще не объявлялся сегодня. Даже странно.
- Тогда Леонов, - не я одна о нём вспомнила сейчас, - за бортом окажется.
- Это уже вариант повероятнее, - и в ответ на мои слова Софья скашивает недоверчивый взгляд ко мне.
- Не думала жить с ним? Платил бы он, - Таир не замечал наших гляделок с подругой, - или напополам с тобой, на крайний случай. Дешевле всё же.
- Думала, - угодливо соглашаюсь, переводя взгляд в окно. Там не так серо, как в последние дни – серо скорее у меня внутри от подобных мыслей. – А толку? Я не хочу съезжать с квартиры. Не хочу привыкать к чужим привычкам. Только из общаги выехала – натерпелась уже.
- Да уж, там не сахар был, - Софья положила с сочувствием ладонь на плечо, видимо, тоже вспомнив детали моего непростого обитания в тех шикарных условиях. Да-да, условия были шикарными, а вот люди – дряньство (авт.).
- Ага, стипендиатке трудно обустроить быт в мажористом логове, - так и хочется скривить лицо, будто его кислотой прожгли. – Я всё думаю, как бы Леонов не узнал о происшествии с Ярославом, когда тот приезжал ко мне. (Софья специально не глядела на меня, потому что помнила мою ярость тогда) Соседки со скоростью звука растрепали, что я изменяю Косте, раз ко мне приехал мужик с другого города. Вот это действительно мужской поступок!
Злость до сих пор накапывала внутри, будто валерьянка, при воспоминаниях. И хотя злил меня не факт сплетен – с ними я уже имею опыт обращения – но ситуация вся настолько дырявая и прогнившая, что не хочется иметь к ней никакого отношения. Вот ведь забава: я имею к ней самое, что ни на есть, прямое отношение. Главная героиня, так сказать.
- Что насчёт Егора? – вот шило на мыло, Сонь. Честно, нихрена не помогаешь, а наоборот – драконишь только больше!
- А что насчёт него? – прихожу в спокойствие только потому, что нет смысла срываться на ребятах. Они ведь не знают, что за история может, будто осадок на дне заиленного водоёма, подняться. И какие аллигаторы могут скрываться в этой пыли. – Он ясно выразил тогда своё решение. Он начал эту ложь, пусть сам за неё отвечает. Я не буду идти ни на какой контакт. Мне есть, чем заняться.
И хоть я это сказала, легче особо не стало. Всю неделю, с того самого рокового дня, когда меня чуть не сложила стопочкой машина, а затем и встреча с «причиной» моей невнимательности наяву, каждый день я продумывала, чем же это может для меня обернуться. Каждый день взвешивала мысль и обгладывала её, словно кость: как нужно себя вести с ним. И тот факт, что практикант (теперь уже аспирант) дал мне наводку, совершенно не замечался. Я игнорировала любую подачку от этого человека, просто потому что это он, а не кто-то другой. И меня, похоже, не волновало, что как бы только он и может мне помочь.