Режешь без ножа, Трава.
- Не смотри на меня волком, - как легко она закаляла меня, я поражаюсь. Сейчас, предавшись воспоминаниям, пережив его слова заново, мне действительно нужен кремень рядом. – Ты ведь знаешь, что я права. Так что, идёшь на информацию?
Я кивнула, и мы решили выбираться из этой толпы пустословов. Их галдёж долго преследовал нас, пока мы не свернули на лестницу.
- Привет.
Меньше всего я хотела видеть его. Благо, Леонов просто прошёл мимо, поднимаясь этажом выше. Но даже лёгкое напоминание о нём всколыхнуло сказанные Софьей слова:
« - Да, он тебе нравился, но ваши отношения – скорее твоя привычка полагаться на него. Вопрос времени, когда ты бы разорвала всё это. Или ему надоело быть использованным».
Я научилась запоминать слова, а не только суть и даты. Помню много деталей из разговоров своих и чужих людей. Я развиваюсь, не стою на месте. Интересно, ты это заметишь, практикант?
В небольшой аудитории, закреплённой за кафедрой Международной информации, было светло и душно. Окна выходили на запад, и сюда как раз добралось яркое октябрьское солнце. Погода сегодня вообще выдалась чуть ли не лучшей за последние две недели. Солнце, лёгкий тёплый ветер и полностью безоблачное небо.
Среди нашей группы большинство были теми самыми мажорами, которых я не любила. Подобные были в лицее, но там фимоз головного мозга не так прогрессировал. Тут же – всё очень серьёзно. Обсуждаем кэш, чужую жизнь, политику и будущее, которое вскоре наступит на горло всем нам с декабрьской сессией. И на такой обыденной ноте, когда каждый за три года привык к пафосу другого, в аудиторию входит не менее пафосный практикант.
Аспирант.
Парни, которые учились с нами, имели традицию выпендриваться маркой своих костюмов. Естественно, самыми топовыми считались те, которые шились на заказ. И если в группах по аналитике МО и коммерции таких было немного, то у нас – чуть ли не каждый. Но теперь появился ещё один, правда, занимал он смежный с нами стол.
Преподавательский.
- Думаю, вы меня знаете, - он бросил сдержанный взгляд на сидящую за первой партой парочку дотошных отличников, - но на всякий случай, Егор Дмитриевич.
Как обычно, после первой информации о дисциплине и преподавателе, студенты записывают это сверху в тетрадях. Или на полях, чтобы глаз сразу видел. Порой забываешь же имя преподавателя, помнишь его фамилию только, например. И тогда в ход идёт золотое выражение: «извините, пожалуйста».
- Кто ваш группенфюрер*?
Его голос был строже и серьёзнее того, каким я его помню. Признаться, если бы не разговор с Софьей до пары, я бы пожирала глазами этот образ целиком и полностью. Пока мне удавалось сдерживаться, записывать за ним даже то, что я знала слишком хорошо: его имя. Теперь, кстати, произносить его стало гораздо труднее. Словно кость в горле.
«Знаешь что, Скавронская? Если ты внезапно начнёшь называть меня по имени, я даже не замечу, что моё отчество застряло в недрах твоего горла».
- Юрий Сергеевич не хочет с вами возиться, потому вы в моём полном распоряжении, - а наши барышни, к слову, прекрасно поглощали глазами новую интересную игрушку, - но сильно не обольщайтесь. Вам со мной очень не повезло.
- Почему? – вот и первые любопытные гномики. Правда, это был один из наших мажорчиков, которому практикант не понравился ещё до того, как раскрыл рот.
- У вас будет экзамен, - безапелляционно продолжал практикант, даже не удостоив взглядом спросившего, - и принимать его буду я.
- А что с вами не так? – друг первого мажора (оставим пока без имён) тоже заинтересовался субъектом.
- Экзамен очень сложный не только потому, что материал будет не по лекциям, - он ведёт себя так, будто хочет нас спровоцировать или запугать, - трудность в том, что я редкостная сволочь.
И если первая половина реплики про лекции могла бы вызвать лёгкий шёпот и скрытое негодование, то вот окончание её – достойная фраза этого человека. Я даже глаза подняла на него, вместо того чтобы зарисовывать клеточки в тетради.
Его обескураживающее заявление явно стоило свеч, потому что теперь ни один человек не захочет задавать ему глупые вопросы. Кто знает, на что способен этот безумец, если вот так прямо, абсолютно не стесняясь, говорит то, что думает. Это пугает. И это безумно нравится. Он действительно умеет очаровывать. И с годами только отточил лучше навыки.
Спустя несколько секунд, пока студенты обдумывают только что произнесённые им слова, Софья подвинула ко мне свою тетрадь, где в уголке мелким почерком было написано: «Что он за фрукт?».