Её дёрнуло от такого обращения, и на меня обрушился осуждающий взгляд.
- У тебя было такое? – я проигнорировала его.
Разумеется, мне хотелось бы, чтобы она поняла меня и разделила это ощущение, поделилась чем-то таким же душевным и выдернутым из самых задворок темноты. Но она покачала головой и внезапно уставилась на свои ноги. Похоже, моя искренность немного расшевелила её эмоции. В таком неловком молчании мы проехали на эскалаторе до самой станции и там распрощались: нам нужно было в разные стороны.
Четырёхчасовой рабочий день в телефонном режиме с Димой и его клиентами, партнёрами и знакомыми в администрации начисто убили меня. Как среди этого безумства найти силы, чтобы привести в порядок квартиру, не знаю. В такие моменты, полнейшего бессилия, в голову лезли разные мысли. Но не нанять уборщицу, распределять своё время или просто пожертвовать немного своим статусом успевающей студентки, а пожить с кем-то.
Вероятно, свалить обязанности на другого человека, который разносит мусор, пыль и крошки за собой по дому, казалось мне действительно хорошей идеей.
Только вот я едва ли была способна вынести какую-то тушу в этом доме. Не теперь, когда, наконец, предоставлена себе без созидательных соседок, без их пытливых взглядов и засушенных от зависти слюней на подбородках. То мои отношения с Леоновым, то внезапно заявившийся улыбчивый Ярослав, то дружба с высокомерной, но оттого более классной Софьей, то дружба с популярным Таиром – всё это поддерживало в тонусе нервозность и завистливость моих соседок. Я с ними даже не общалась под конец, потому что ничего нового услышать от них не могла. Надо же, как сильно людей бесят твои успехи. Возможно, они считали, что я недостойна своих близких, что мне сказочно повезло обзавестись такими людьми, но ещё более невероятно, что эти люди сами не желали разорвать отношений со мной. Поначалу язва во мне хихикала и надменно смеялась. Их зависть вызывала усмешку, но чуть позже это показалось мне несколько противоестественным,
будто мне было дело до их чувств.
И я переехала, когда мне стало всё равно, что будет с ними вообще. Ни разговоры, ни ссоры, ни провокации и открытое выживание с осквернением моего имени не сработали. Я уехала по своему желанию, не предупредив никого, кроме заведующей общежития. Так поступают, когда окончательные нити, сдерживающие на том месте, разрываются. Это происходит неосознанно: в какой-то момент тебе становится безразлично, и ничем, кроме самого себя, ты не обеспокоен.
Я эготист* , знаю. И потому все мои решения взвешены и не претят моей воле. Потому я не жалею о них. Возможно, мне не хватало бы чуточку жертвенности, но её норма проклёвывается с другими людьми,
более важным.
С первым днём ноября, когда впервые качнуло моё затянутое осеннее настроение в сторону зимы, грянули морозы. Такие суровые, русские морозы, от которых французы бы поёжились, по крайней мере.
Я вдыхала чистый искристый воздух через приоткрытое кухонное окно, созерцая иней на уличном подоконнике. Уминая второй горячий бутерброд с расплавленным сыром и запивая его чаем, я прикидывала, что мне нужно будет сделать сегодня. Но мысли то и дело вертелись вокруг семинара Егора, на который нужно принести первые серьёзные наработки по курсовой работе. Вернее, не сама работа меня волновала или одобрение аспиранта. Уверена, Егор отошлёт меня подальше с этими куриными записями чисто из принципа, ведь последние несколько недель мы немножко потрепали друг другу нервы и пощекотали друг другу язычки.
Острые, наточенные язычки.
Это произошло на втором семинаре, когда пришлось отдуваться всем за грехи друг друга. За излишнюю пафосность в манере речи, за излишнюю помпезность ответов, за чрезмерный поток слов и бешеный ритм ответа как таковой. А ещё за кучу воды: ответ без ответа такого принципиального преподавателя раздражал сильнее всего. Мы прикрывали друг друга и выручали, словно действительно стремились пережить его пару вместе, дружной группой, которой отродясь не были. Может, эту школу нам и хотел преподать Егор: нам всегда не хватало сыгранности как любому коллективу. Мы приходили и брали своё: каждый – что сможет. А в итоге получалась разношёрстная компания, децентрализованная от и до. Это при том, что, работая по специальности, нам нужно будет выживать в коллективе, приспосабливаться и работать на общее благо. Единоличников не будет, потому что гениев нет среди нас. Мы масса, которая будет в посольствах, в министерствах, в партиях – да где угодно, но в коллективе. Нам нужно научиться сыгранности и слаженности, слушать и слышать друг друга.