Егор Дмитриевич без лишних слов покинул аудиторию, даже не глянув на меня. Ему это, по крайней мере, и не требовалось. А внутри меня происходило что-то вроде того, что бывает после чистилища.
- Ну, договориться, думаю, не получится, - я сказала это ему, выйдя следом из лекционки, подальше от Скорохода, - я права?
Пусть Егор и не спешил, но остановился всё равно не сразу, будто размышлял доли секунды, реагировать хоть как-то или нет. Впрочем, я бы приняла всякую реакцию, потому как на ответ или на хоть что-то, схожее на него, не рассчитывала особо. Но аспирант остановился, немного сомневаясь, поворачиваться лицом или нет, а я прекратила салки, оставив безопасное расстояние между нами. Мало ли, как он поведёт себя, ведь идти первой на разговор – не самое умное решение в свете последних событий. Одно из таких уже ударило по мне самой.
Из-за спины слышались равномерные дыхания Софьи и Таира, которые последовали за мной. Правда, дверь, надо признать, они закрыли достаточно тихо. Я даже не заметила, пока наблюдала внимательно за своим собеседником.
- Сколько бесполезных слов, - он всё-таки развернулся, но был до неузнаваемости ироничен, - и ещё более бесполезных сомнений.
Мне не нужно было повторять дважды: я всё поняла и так. Правда, его интонация и без труда внимательный взгляд в глаза – совсем не то, что могло бы последовать от него. И это странно. Орлов мог спокойно отказаться от участия, воспользоваться любым правом как ассистента, аспиранта, победителя, в конце концов. Но он молчал и выглядел настолько безучастным, будто ему нет дела до того, что творится между мной и Скороходом, да и до нас самих.
Егор развернулся, не дожидаясь никакой реакции на моём лице, и таким же размеренным шагом направился на кафедру. Пятница всё-таки, а он сидит в университете, будто уже получил степень, и батрачит на систему образования.
- Прелестно, - кричать и говорить что-то, что привлечёт внимание аспиранта, не было смысла. Это скорее мною поставленная точка, необходимая, между прочим, тоже мне. Сколько ненужных шаблонов мы используем ради ещё более ненужных чувств.
Из лекционной аудитории доносился лёгкий гул голосов: очевидно, Скороход и Верган обсуждают что-то. В это время Таир и Софья подошли ближе ко мне, до сих пор оставаясь в тени, не мешая нашему фальшивому уединению с аспирантом. В воздухе витал немой вопрос, но задавать его никто не решился.
- А он всё такой же невыносимый, - я хмыкнула, сооружая в голове пирамидку из оскорблений в его сторону.
- Кто? Орлов? – Софья глянула в конец коридора, где ещё несколько мгновений назад чернела спина Егора.
- Да. Всё такой же вредный характер, хотя теперь не такой дерзкий, - я вспомнила его лихое настроение в лицее, когда никто не мог остановить пыл необузданной молодости и незакалённого учениками характера. – Похоже, время и практика усмирили его нрав.
- Каким он был раньше? – Таир не особо знал подробности моего приключения с Егором, да и о нём самом тоже не шибко блистал знаниями, потому как меня смущали такие детали. Ладно, Софья. Она девушка. А Таир ещё не так давно мне нравился как парень. И он мой друг, но обсуждать с ним дела амурные, касающиеся, прежде всего, страсти и ниже пояса, уж очень неуютно.
- Настоящим садистом, - я усмехнулась, сбивая в воображении нецензурную словесную пирамидку ещё более прочным и крепким шаром.
Таир явно чувствовал, что я умышленно скрываю от него информацию, но пока не злился. Может, Софья говорила ему не вмешиваться, пока я не расскажу, а, может, он просто был не таким любопытным, как мог бы быть человек.
- Что ты будешь делать? – обеспокоенность подруги незримо скользила в голосе.
- Спарринговаться с ним, что ещё.
- Он хочет тебя разнести.
Её настойчивость, смешанная с толикой переживаний, была моим бальзамом на душу. Сколько бы преград мне ни встречалось, сколько бы противников ни выстраивалось в ряды, колонны, сколько бы угроз ни бросалось в лицо, Софья никогда не думала меня бросать и позволять одной переживать всё это. Отчасти она переживала все мои выбоины со мной, подпрыгивая и теряя равновесие, но, прежде всего, она меня учила мыслить здраво и не терять головы, слушать своё чутьё и не позволять эмоциям овладевать всем телом.
- И что? – я закусила с подозрением губу, вырывая из памяти какие-то обрывки прошлых сцен. – То, что он выразил свои намерения, не значит ничего существенного, - сказать это было просто, но поверить – сложнее. – Я тоже хочу разнести его. Это дело чести.