Он немного подрос, выпрямился и стал мужественнее. Желваки отчётливее выделяются, как и немного впавшие щёки. Как у моделей. Я видела недавно таких. Ох уж эта мода. Но блин, Леонов, почему ты такой же? По тебе же все третьекурсницы будут сохнуть!
Я не ревную. Мне в какой-то степени приятно думать так, несколько по-девчачьи, инфантильно и влюбленно. Это игра сознания, достаточно приятная игра. Будто актёрская, будто кто-то это слышит или видит.
Костя обнял меня за плечи и прижал к себе. Он что-то рассказывал о преподавателях, с которыми удалось подружиться в том университете, но понимал, что я совсем не слушаю его. Я сейчас была в своих мыслях, совершенно обескураженная, совершенно безоружная, совершенно неготовая ответить ни на какой вопрос. Он понимал, потому заполнял неловкость своими речами. Но, тем не менее, я слышала всё. О том, как он в библиотеке засиживался дотемна вместе с самым молодым преподавателем, который вёл курс по международным отношениям со странами Африки. И о том, как помог старосте курса и познакомился с очень требовательным преподавателем по немецкому. А теперь учит немецкий по его конспектам и книге и созванивается каждую субботу, чтобы пообщаться и на чешском, и на немецком.
Я горжусь тобой, Кость. И завидую немного. Ты невероятен. Не просто идёшь к своей цели, ты рвёшься к ней, вырываешь любую возможность вырасти, абсолютно не обращая внимания на всех зевак. Ты невероятен действительно.
- Что ты так смотришь? Я не чудо заморское, - он усмехнулся и прижал меня к себе сильнее.
- Если ты будешь так продолжать, я влюблюсь. Поэтому перестань, Леонов, - я отвела взгляд для правдоподобности.
- Ты только сейчас поняла это? Вау. Тебе понадобилось два года в лицее и три курса в университете, чтобы это понять? – и он шутит, как и я, раскусив мою игру, как грецкий орех.
- Эй, Леонов. Не забывай, с кем говоришь…
- Скавронская, - я дёрнулась: давно не слышала своей фамилии из его уст, - я помню, кто ты. И сколько бы ты ни менялась, какой бы ни становилась, я не отпущу тебя.
- Звучит как-то не очень, - я сморщила лицо. – Будто военнопленная.
- Хочешь в Сирию? – он саркастично посмотрел на меня. – Серьёзно?
- Ладно-ладно, - сжала его ладонь, - беру свои слова назад. Я пошутила.
И хотя Леонов бурчал, как старый дед, когда моё чувство юмора заходило за границу его понимания, но он ведь любил его. По крайней мере, я хочу в это верить. И кто-то там что-то про мою изюминку говорил.
За время своей подработки я накопила достаточно средств, чтобы снимать квартиру. На Левом берегу, конечно, в жилом массиве, зато до станции метро близко. И это мой уголок, а не общежитие. Здесь я могу клеить на стены все записи, какие хочу, хоть целый учебник пустить в расход. Ну, в смысле на распечатки, сделать коллаж и повесить на стену. Не скотчем, конечно, а кнопками, но зато перед моими глазами всегда находятся нужные выдержки. Я ведь не могу помнить всего. А кое-что так и вовсе забываю. Потому мой рабочий стол ограничивается не только ноутбуком, столом и стулом, не только стопками книг (потому что книжные полки забиты), но и стенами. На стенах полно ксерокопий страниц учебников, записей, сделанных вручную, цитат из моих рефератов и научных работ, с посещенных семинаров и т.д.
Костя проводил меня до дома, но напрашиваться на чай не стал. Я бы и не пригласила. Несмотря на нашу встречу и прекрасный вечер, торопить события не нужно. Он недавно приехал, пусть обживётся в Киеве, привыкнет, а потом уже всё остальное.
- Я надеюсь, ты поможешь мне с программой третьего курса, - Костя усмехнулся и заговорщически подмигнул.
- С чего это вдруг, а? Я сама всё проходила. И ты должен через то же самое пройти, - положив артистично руку ему на плечо, я кивнула.
- Ну, Ка-а-ать, - он вёл себя, как ребёнок, оттого я и улыбнулась, - ты ведь моя девушка. Ты не можешь так поступить со мной.
Эти дурачества… Я так соскучилась по ним. Сколько же оптимизма в тебе, Леонов.
Столько и дурости, ага.
- Я не говорила, что мы снова встречаемся, - укол с самым серьёзным выражением, на которое я была способна в такой ситуации.
- Вот как? Ты предложила не связывать друг друга обязательствами на расстоянии, - иногда такой спокойный и рассудительный его тон меня вгонял в дрожь, - а я согласился. Теперь я предлагаю тебе встречаться, а ты согласишься.