Да потому что проще не замечать меня, чем признать моё существование в этом конкретно взятом городе Вселенной.
- В чём дело? Ты недоговариваешь.
А теперь совершенно неважным вдруг стал этот подслушанный разговор, эти люди и моё положение на кафедре. Я по-прежнему стояла, вжавшись в стену и прижав руку ко рту, чтобы не произнести случайных звуков. В другой руке стискивала свою сумку и телефон, предусмотрительно поставленный на беззвучный режим. Боюсь себе представить, как выглядело моё лицо.
- Помнишь инцидент в лицее? – и плевать было, с какой интонацией говорил Орлов. – Та девчонка с новогодней ночи - Скавронская.
Я не сразу вспомнила, что Егор там был не один, но друзей его, кроме уже известных мне, не припомнила. Возможно, Сухарев был там и даже попадался мне на глаза. Возможно, он присоединился к ним позже и был поставлен перед фактом случившегося разрыва
непонятно каких отношений.
- Ты шутишь? – ясное дело, он не поверил. – Как это может быть она? Та ведь малолетка.
- У неё выпускной класс был, - а Егор отвечает какой-то интонацией, которую я даже не могу обналичить словами. – Вот и посчитай.
- Охуеть, - только и сказал Сухарев.
А у меня это слово вертится уже давно на языке, только произносить не хочу. Признавать не хочу, что всё зашло так далеко, а я только сейчас осознаю, что вообще творится. Никто ведь перед тобой не будет мотивы свои раскладывать, словно вещи при обыске, правильно? Да и понятых нет.
К чёрту всё.
- Я сам охуел, когда увидел её, - его слова болезненно прорезают рану в каком-то участке моей чувствительной кожи. – Не поверил глазам.
А я не верила, когда увидела тебя на тротуаре и чуть не попала под машину. Я ни во что не верила до тех пор, пока ты не появился так явно, что оспаривать тебя было уже невозможно. Да я скорее свою невменяемость признала бы, чем твоё появление в своей жизни.
Какого хрена ты пришёл?
Какого хрена всё повторяется снова?
Ты грёбаный садист. Не знал он, что я тут.
Идиот, самозабвенный тупица и кретин. Гад. Двуличная тварь и…
- Что вы здесь делаете?
Я замерла на полпути от архива до выхода с кафедры. В своих глубоких мыслях не заметила, как стала покидать свою тёплую, нагретую стеночку. На шум уже стало плевать, а вот о том, что сюда может кто-то зайти, я позабыла. Как и о том, что голос преподавателя явно привлечёт внимание двух аспирантов.
Потому я не удивилась, когда через несколько секунд из архива показался Егор. Он впивался в меня холодным взглядом, словно хотел заморозить. Или увековечить моё тело. Но, похоже, я и без того выглядела едва ли живой, потому он не слишком долго мучил меня. Надо же, милосердие в какой-то степени ему тоже свойственно. Вот это новость.
Я покинула кафедру так ловко и быстро, как позволяло физическое и психическое состояние.
«Преподавателя ждала, - не узнаю свой собственный голос: слишком взрослый и бойкий. Пожалуй, потратила все силы на то, чтобы не выглядеть жалкой перед лицом противника. – Добрый день, Егор».
Факт, что его отчество снова потерялось в недрах моего горла, заставил меня ухмыльнуться, будто победа за финишной прямой уже сверкала лучами зимнего солнца. Как жаль, что битва ещё не закончилась, тогда бы в этих бликах был какой-то логично объяснимый смысл.
С недавних пор всё, что связано с Егором, стало несколько трудным в понимании. Я только разобрала одну загадку судьбы, как тут же удостоилась нового испытания.
На прошлую у меня ушло четыре года. Интересно, сколько понадобится на решение этой?
Решиться на откровенный разговор, поведав всё, что случилось и что надумала за последние несколько дней, было непросто. То и дело перед глазами возникали образы Леонова, Кравец, Лены, Абрамовой. К ней рядом пристраивался Ярослав в своей шапке, в которой он был в тот роковой Новый год. Было и так ясно, насколько он понравился Оле, но вот дальнейшей истории я не знала. Друг с медицинским образованием молчал об этом, а с Абрамовой связь как-то обыденно затерялась. В прочем, как и с другими.
Я не расстроилась, хотя это, наверное, немного аморально. Подругами ведь были, пусть не самыми примерными.
- И что? – отвечала в знакомой мне ярославской манере Софья.
Мы прогуливались слишком долго после пар, немного забив на обязательства перед работодателями. «Это на полставки и временно, в конце концов», - так убеждала не только я саму себя, но и Трава. А против её упрямства и умения оправдать всякую выходку я была бессильна.