В коридорах было тихо: слишком тихо как для пары. Потому что уже пятая; не день в разгаре, а приближающийся вечер. И сумерки наступали в конце ноября, как в декабре. Плюс ко всему, за три недели до сессии лекционных курсов поубавилось, а семинары превращались в консультации преимущественно. Потому и студентов становилось на порядок меньше, а с ними – и шума.
Кафедра оказалось закрытой. Я постучала, прислушиваясь, вдруг кто-то ходит или что-то делает. Эта тишина давила на уши, а собственное сердце разрывало грудную клетку и внутреннее ухо. Честно, если бы не Софья, вовремя сбившая немного мою пронырливость и спесь, я бы сейчас тараторила в эту дверь со всей дури, пока не появился бы хоть один преподаватель, способный открыть её. Я не хотела смиряться с тем, что Егора мне не увидеть сегодня, потому что второго такого импульса я могла не заиметь завтра.
Нужно было сделать всё максимально возможное сегодня.
Взглянув на висевшее рядом расписание пар для преподавателей, я сжала цепко пальцы с перчатками.
«Орлов Е. Д. имел сейчас пятую пару с второкурсниками МО».
Да хоть с магистрами. Плевать.
Я стремглав помчалась к аудитории этажом выше, отсчитывая яростно ненавистные мне ступеньки за то, что они разделяют по уровням меня от моего возмездия. Условно окрестим это так, хотя никакого возмездия в этом и не было.
Меня снова прожигало внутри ощущение бесконечно ломающей тело правоты. Каждая кость буквально ныла от собственных мыслей, словно боль от анализа действительно была физической. Я сопротивлялась тому, что снова становилась собой и могла творить, что хочу. Пусть во мне не будет ума или жизненной мудрости, но я ни за что не позволю себе прозябать день за днём в медленной ипохондрии, потому что кто-то боится подпустить меня к себе.
Потому что кто-то боится, что я снова буду лезть в друзья и добиваться внимания.
Как же ты плохо меня знаешь, практикантишка.
За это можно схлопотать пару. Скавронская не позволяет себе увлекаться тем, что так влекомо для многих. Я не гонюсь за звёздами с лицами, не гонюсь за славой, не гонюсь за властью и всеобщим признанием, потому что у меня есть то, что мне нужно.
Из аудитории доносился лёгкий гомон. Похоже, семинар подошёл к консультативной части, и сейчас у стола Егора столпилась куча детворы. Совсем зелёных, нерадивых бывших первогодок. Явно с манией величия, потому что учатся на МО. Зуб даю.
Я открыла дверь без стука, немного разрушив целостно-хаотичную экосистему семинара. Кое-кто не без интереса смотрел на меня,
потому что узнал во мне ту самую.
- Это Скавронская? – они шептались между собой, даже не оглядываясь, а мне достаточно было видеть движения их губ, чтобы узнать собственную фамилию.
Можете трясти плечами, немного отходить в сторону и морщиться, как лук на солнце, но это не сделает вас незаметными. Я вижу вас, но интересуете всё же не вы.
Егор заметил меня, но его непроникновенное лицо что-то вдалбливало в голову какого-то мажористого второкурсника. Я лениво стала у стены, будто та могла обрушиться без моих усилий, как некогда стояла на кафедре информации. Сегодня, пожалуй, слишком много университета.
Присев на ближайший стул, я развернула его лицом к окну, вглядываясь в небо. Эта медитация усыпляла бдительность и личную заинтересованность, которую многие заметили во мне по отношению к их преподавателю. Я тоже заметила их вполне объяснимый интерес к нему, так что это взаимно.
- Здравствуй, Кать, - ко мне подошёл парнишка, которого я сначала не заметила: потому что именно его отчитывал Егор.
Пономарёв-младший был второкурсником и игроком в блиц. Недурным, как я помню, по словам Вергана. Для своего статуса и бабла – зажатым. Не хватало либо знаний, либо харизмы, чтобы ощущать себя на публике в седле, в отличие от его классного брата, тоже игрока в блиц. «В этом году среди новеньких младший Пономарёв, - говорил Верган. – Хотел с тобой познакомиться, кстати, и на твой спарринг попасть». Как раз на моей первой игре по возвращению он и присутствовал. Ещё бы не хотел: мы с его братом старшим частенько спарринговались на первом курсе даже вне блица, а просто в коридоре. То ещё трепло, да и с мозгами: убийственная смесь для любой нервной системы.
- Привет-привет, - я дерзко подняла руку вверх, ожидая, когда он даст «пять».
С резким шлепком обернулись студенты, и сам Егор отвлёкся от консультации.
- Скавронская, - строго бросил он, - за дверь.
Я усмехнулась так, как если бы это было сказано Егору. Или если бы это было четыре с небольшим года назад. Злобно, сатирически и высокомерно. Так, чтобы это была именно та Скавронская, непоколебимая, импульсивная и принципиальная.