- Я не знаю, что мне тебе ответить, - мой голос звучит привычно: похоже, он единственное, что не претерпело изменения после этого злополучного блока нейронов. – Честно говоря, я даже не знаю, как вести себя с тобой.
- Поэтому ты меня избегала? – он срывает с языка инициативу, чем выдаёт своё беспокойство. Сколько ни выгляди нейтральным, Леонов, а ты не умеешь контролировать речь, едва увлекаешься чем-то.
- Я не делала из этого представление, так что и побегом не особо это считаю. Мне надоело, - я нарочно остановилась, чтобы он перестал сдерживать в своих глазах сокрытый огонь то ли веры, то ли надежды, и стал выглядеть по-мужски. Из нас двоих хотя бы один должен походить на нормального человека. – Мне надоело видеть в тебе себя прежнюю. Ты моя ошибка, Леонов. Наверное, я должна извиниться.
Честно говоря, я давно подумывала, чтобы поговорить с Костей, но не находила в себе ни желания трогать эту тему, ни смелости выйти из собственной зоны комфорта. Окружила себя Софьей, Таиром, Ярославом, сессией, работой, кучей информации… И всё ради чего? Чтобы спрятаться и никогда больше не видеть эту гнетущую ауру разочарования. Он ведь действительно напоминание о моей ошибке. Я поняла это, как только перестала бояться смотреть на свои чувства сквозь призму невероятных цветовых иллюзий.
- Ты о Кравец? Или об Орлове? – я совсем не думаю сейчас о твоих чувствах, Леонов. За это тоже прости. Дай мне вывариться в собственной жалости к частично потерянным органам чувств.
- Не ставь меня с ним даже в одном предложении. Я и так не могу простить ему его выходку. Не усугубляй.
- Тогда я буду делать это столько раз, чтобы ты возненавидела его и больше никогда не посмотрела в его сторону, - раньше бы эта уверенность меня, наверное, испугала или взбесила бы.
Раньше, хех. Смешно.
- Окажи милость, - и он понимает, что его реплика и внешний самоуверенный вид не произвёл ни капли своего эффекта, - перестань за меня бороться.
Впервые за этот разговор я так снисходительно смотрела ему в глаза. Если бы могла улыбнуться, был бы очень эпичный момент насмешки, но улыбка мне сейчас не по силам никак.
- Я ошиблась, Кость, ты знаешь это, - мой голос, должно быть, успокаивает его закипающую злость и несогласие. Протест наверняка так и рвётся из груди, но под мягкостью моего голоса он не осмелится. – Что ты, что он – напоминания о человеке, с которого всё началось. Я не хочу иметь к этому хоть какое-то отношение.
Слова сорвались прежде, чем я успела отдать им отчёт. Здесь и сейчас происходит то, что раньше мне доводилось только представлять. Наконец, я высвобождаю наружу свои мысли. Они, лишенные полноценных чувств, – лишь предлог, не так ли? Ведь я озвучила те мысли, которые в агонии писала в своём дневнике очень давно. Думаешь, осознание моей подлости по отношению к тебе, Леонов, - это всего лишь мимолётное событие здесь и сейчас?
Я рада, что ты уезжал, ведь уже тогда я видела всё, к чему приведут эти отношения. А в твоих глазах мечется понимание и страх, и ты не знаешь, чему отдать предпочтение.
- Ты… мне не всё рассказала? – его голос слегка дрожит, и руки выпускают мою ладонь.
Вот так, поддайся пониманию. Сейчас ты бежишь, как загнанная овечка, от страха. Ты ведь скорее представишь, что я лгу сейчас, чем признаешь мою ложь всё это время? Ведь тогда это станет самым ужасным твоим кошмаром –
ничего правдивого у нас не было.
- Я не хочу бередить прошлое, - понимай меня, чёртов ублюдок. Ты же не такой жалкий, верно? Я бы не выбрала тебя тогда в качестве средства для лечения своей раны.
Это слишком жестоко, чтобы быть правдой.
Это слишком нечестно, чтобы так поступала та, кто борется за справедливость.
Это слишком неправдоподобно, чтобы я поверил в это.
Ты ведь так думаешь, да, Леонов? Могу дать руку на отсечение, что ты думаешь именно так. Потому подчиняйся моим правилам, поверь в то, что