Софья вздрогнула и прижалась грудью к ковру, словно пряча свою душу. Таир сквозь сон ближе притянул её к себе и уткнулся носом в волосы. Как же мне повезло с ними. Как же им повезло друг с другом. Они невероятные, мои друзья.
Канун Нового года прошёл в лёгких спазмовых болях в животе, потому от поездки домой меня отговорили, да и с билетами большой напряг, а вот уборкой в квартире пришлось всё же заняться. Скорее от желания хоть чем-нибудь заняться, а не испытывать просто так эту тупую беспощадную боль. Потому в ход пошла не только генеральная уборка, но и генеральная стирка. Я вывернула шкаф с одеждой, затем шкаф с книгами, стол с конспектами – я выворачивала всё наизнанку, словно желала докопаться до какой-то немыслимой правды. А она всего одна: я не чувствую своего места. Мечусь, как загнанная зверушка, потому что не чувствую себя в себе. И вот в какой-то момент я осознала, что сижу среди запущенной стадии бардака в полном одиночестве, кромешной тьме и тишине.
Тридцать первого я, как всегда, написала пожелания себе через год. С самого утра, разбуженная звонком Софьи и разговорами соседей, решила не запускать себя, а разобраться сейчас. От разбросанных всюду вещей не осталось и следа. К обеду пришлось бы заехать в гипермаркет и докупить какую-то мелочь, о которой мы забыли, на стол. Типа салфеток и подсвечников. Софья хотела свечи на столе и что-то в праздничной цветовой гамме. Но, пожалуй, единственное, что она стопроцентно могла получить в этой гамме, – это моё раскрасневшееся от мороза лицо.
- Прости, что ты там одна блуждала и отстаивала очереди, - она уже вернулась на кухню, едва открыла мне дверь, и дальше повышала голос, - потому что один небезызвестный имбецил совершенно забыл это купить с самого утра прежде, чем приехать ко мне.
- Эй, - недовольный «имбецил» подал голос из гостиной, - я тут, между прочим, всё слышу и стол сервирую. В жизни ничем подобным не занимался.
- Ну, всё бывает впервые, - я прошла к нему в верхней одежде с остатками снежной крупы на плечах и шапке, широко улыбаясь. – Разбирай. Там всё, что ты не купил, и расставляй. Будешь учиться.
- Есть, мисс, - он отдал честь и залился смехом. В его голосе тонули слова ведущего какой-то новогодней передачки, а я чувствовала себя полноценной, наконец.
- Что у вас тут за веселье? - Софья показалась из кухни слегка насупленная. Будто мы тут бездельничаем, пока она трудится. А затем прошептала на ухо: - Выглядишь довольной.
- Не без этого, - я ответила в её же манере, следуя за ней на кухню и стягивая с себя верхнюю одежду, пока на стенах и на полу не осталось растаявшего снега с моего пальто. – Просто убралась дома, потому чувствую себя полностью чистой.
- Это правильно, - она кивнула и продолжила нарезать грибы, - а то ты нас изрядно напугала тогда.
- Мы же говорили уже об этом, - возвращаясь к той теме, я сразу мрачнела.
- Знаешь, Кать, - начала она, - ты действительно жестокая. Использовала человека, а потом без объяснений выкинула на улицу в стужу. Ты обрекаешь его…
- Он справится, - с твёрдостью произношу, растирая руки от холода, - он сможет это преодолеть. Не думай, что Костя – слабый парень. В его голове все пазлы сойдутся, как надо. Но для начала он должен забыть меня.
- Ты надавила на самое больное, понимаешь? – она развернулась с ножом в руке. – На мужское самолюбие. Ты сравнила его с тем, кого он уважает и презирает одновременно. Я бы тебя ни за что не простила после такого. Но с другой стороны, я не он, так что не могу гарантировать.
- Давай закроем эту тему. Не хочу портить настроение, - я вышла в прихожую, чтобы повесить одежду. – Тебе чем-нибудь помочь?
Мы запекали мясо с овощами, делали традиционные салаты, выделывались с подачей нарезок. Таир периодически приходил и что-то забирал с холодильника, а иногда и нагло умыкал прямо с нашего рабочего стола, уходя с победоносным смехом.
- Ещё что-нибудь украдёшь, и я тебя поколочу, понял, Трава?