В такой обстановке я чувствовала себя куда уютнее, чем дома. Сейчас там, наверное, полнейший бедлам. Собралась вся большая семья. Апостол Пётр покинул свой универ, Варя с мужем приехала, да ещё и какие-то родственнички небось свалились на голову мамы. Хотя думаю, старшая сестрица помогает ей готовить, ведь они вдвоём теперь хозяйки, правда, в разных домах. Но на нашей кухне руководит всё-таки мама. В гостиной наверняка сидит отец с Петькой и ещё с кем-то из приезжих, обсуждая рабочие моменты или Кубинскую революцию, к примеру. В доме стоит невероятная духота от маминой готовки, несмотря на прекрасную функционирующую вытяжку.
Я невольно улыбалась, вспоминая все эти моменты нашего обычного семейного Нового года. Кто бы мог подумать, что спустя столько времени я буду скучать по этому раздражающему хаосу.
Когда родители узнали, что приезжать я не собираюсь, а останусь тут отмечать с друзьями, они особо не препятствовали. Либо понимали, что рычагов давления нет, либо к ним собирался приехать кто-то действительно многочленный, что мою комнату решили отдать. Я, кстати, так и не знаю, что с ней сделали и сделали ли что-то. Наверное, на случай, если вернусь, там всё оставили, как было. Только убираются раз в неделю, чтобы поддерживать в чистоте.
«Не будет тебя и Паши. Он с тобой не связывался?»
Они говорили, что последний раз Пашка звонил им в ноябре из Лиссабона с видеосвязью. Он загорел за лето и вообще был каким-то очень повзрослевшим. Подумать только, что это тот самый Пашка, с которым мы ходили в клуб послушать выступление музыкальных групп, что ему нравилась вокалистка, а он так и не осмелился ни слова ей лично сказать. Этот человек прикрывал меня во всём, а иногда и не боялся распустить язык. Не подстава, нет, скорее урок.
Таир принёс мне телефон со словами, уже дважды разрывался, а он не слышал. На третий звонок я ответила: номер незнакомый.
- Ты что, адрес сменила?
Я даже стушевалась от неожиданности. Ни «привет», ни «я такой-то», а сразу…
- Или ты голос брата забыла, а, мелкая? – он звучал действительно не так, как я помнила. Надо же, а ведь только думала о нём.
- Ты что, приехал в Киев? – не верю собственным словам.
- Я приехал к твоему дому. Под дверью стою, - и правда, очень тихо у него там. А голос с лёгким эхом разносится. - Я так понимаю: если ты не открываешь дверь, то ты не дома?
- Что бы ты делал, если бы я домой уехала, а? – вместо радостного удивления пришла злость на его необдуманную глупость.
- Ждал бы тебя тут, пока ты не приехала? – его смех искажался связью, но всякая злоба прошла моментально.
Я так по тебе соскучилась, Паш.
- Приезжать не собираешься? Мне окоченеть тут от холода?
- Ну, ты же с тёплых стран приехал, так что не умничай. Знал, где родился, - я засмеялась.
- Рад слышать, что ты смеёшься и не грустишь, - он остановился, и между нами повисла неловкая странная пауза. – Так где ты отмечать собралась?
Ребята не были против ни Пашки, ни ещё одного голодного рта. Всё равно мы много наготовили, и это пришлось бы кому-то съесть. Да и в этой превалирующе женской компании не хватало сильной мужской руки, потому Таир даже хотел поехать со мной. «Оставайся с Софьей, вдруг ей помощь будет нужна».
- Я бы её не бросил, - он сказал мне это в прихожей, когда я уже натягивала шапку на голову, так, чтобы она не слышала на кухне. – Но ты лучше нас надолго не оставляй.
Не знаю, как воспринимать это, что именно он имел в виду, потому не стала уточнять на всякий случай.
- Я захвачу что-то съедобное, чтобы ты не таскал еду из холодильника, - помахав ему на прощанье, я вышла за дверь.
Пашка действительно сидел под моей дверью, опустив голову на руки. Едва завидев меня, поднимающуюся по ступеням, он с трудом поднялся на ноги. Они затекли, потому его улыбка была кривой, но всё равно любимой. Я так по тебе соскучилась, чертёнок. До безумия соскучилась по одному твоему виду.
- А ты подросла, что ли?
Мы вошли, всё ещё подкалывая друг друга, и перекидываясь лёгкими репликами. Для серьёзных разговоров было не время и не место.
- Дай мне только в душ сходить, и я заобнимаю тебя до полусмерти, сестрёнка, - он уткнулся носом мне в макушку, а затем скрылся за дверью ванной.
Чёрт возьми, Паш, ты откуда такой грязный? И как ты в Киеве оказался? Ты так изменился. Я тебя едва ли узнала, хотя всю жизнь ты был рядом. Я знаю каждую чёрточку твоего лица, знаю каждый звук твоего голоса, знаю все твои характерные эмоции. А ты приехал, и я едва ли узнала тебя. Меня так и рвут на части эти мысли – столько всего нужно сказать.
- Выглядишь озабоченной небось, - крикнул он из ванной. – Перестань думать о том, что бы мне за вопрос задать.