Они продвигались медленно, оставляя за собой коченеющие тела, оказавшись, наконец, в большущем зале командного центра.
Их попытались остановить несколькими автоматическими пулеметами, огонь которых был подавлен двумя поющими кислотниками.
Всюду было пусто, только мелькали на больших мониторах навигационные символы. Да в центре, на капитанском кресле удобно расположился высокий, почти три метра ростом человек в красном одеянии Инквизиции. Его одежда отличалась от просторных балахонов священников только тем, что состояла из закаленной керамики, металлических соединений и серого кожаного плаща с большим капюшоном. Под накидкой угадывались длинные черные локоны, переплетенные красными же лентами.
— Вот это урод, — щелкнул д‘жабс, могущий разглядывать предметы сквозь тонкие непрозрачные преграды.
Вышеупомянутый красавец поднялся с кресла, давая гостям полюбоваться своим внушительным торсом. Он легким движением закинул руку куда-то за спину, доставая огромнейший двуручный меч, от которого даже издалека дышало жаром.
— Подойди, смертный, — вдруг тоненьким, словно у десятилетнего ребенка, голоском сказал Инквизитор. — Узри могущество бессмертного бога!
— Ну и чего мне в последнее время одни божества попадаются? — с глубоким сожалением протянул Клипард. — Нет бы, лучше, встретить какой-нибудь кабак с вкусным меню!
За его спиной согласно засопел Ува, бывший далеко не дураком покушать.
— Подходи, смертный, — еще раз пропищало существо. — И встреть конец своему ничтожному житию!
— Да нет проблем! — оборвал его капитан, бросаясь в несколько метровом прыжке и преодолевая мешающее пространство.
Удар, обрушившийся на него следом, обладал такой силой, что Антону пришлось отлететь. Он ударился об стену и помог себе, упершись и зафиксировавшись ногой о переборку. Следующим на одно колено приземлился удивленный Стигней, вонзая свой меч в пол и проезжая метра три, держась обеими руками за кислотник, рисовавший в полу глубокую рваную борозду с оплавленными краями.
— Ого! — ляпнул Джумас. — Я раньше думал, что этот монах — непобедим.
— Затворник, отойди, — приказал капитан. — Это только мой бой.
— Хороший выбор, смертный, — сказало божество, — но дурацкий.
Оно внезапно поднялось в воздух, держа тяжеленный меч в одной руке. Одежда на нем загорелась, вмиг обугливаясь и с шорохом покоясь на полу.
Кто-то из присутствующих изумленно ахнул, разглядывая то, что раньше открылось только взору д‘жабса. На толстой обнаженной шее размещалась короткая лысая, как барабан голова. Только один оскаленный острыми зубами череп. По всему периметру костяной головы тянулись волосы, прикрепленные неведомо как, будто пучками засверленные внутрь черепной коробки. Пустые глазницы пылали внутри мигающим красным светом, будто урод постоянно подмигивал.
Один из богов инквизиции щелкнул широким лезвие по полу, но Клипарду удалось откатиться, ударяя кислотником по согнутой ноге чудовища.
Оно взвыло своим противным детским криком, но сразу же поднялось с земли, куда рухнуло, отбрасывая отрубленную по щиколотку конечность.
— Ты пожалеешь, обидчик бога! — ревел оскаленный череп, прищелкивая клыками. — И будешь вечно гореть в моем бессмертном пламени!
Над головами экипажа «Стремительного мстителя» пролетел громадный огненный шар, исторгнутый откуда-то из груди монстра. Все бросились вон из помещения, только Антон укрылся раскрытым клинком, даже сквозь холодеющую кислоту ощущая адское пламя.
— Готовься умереть! — над головой капитана поднялось свистящее пламенное стило.
Он принял ужасающий удар на гарду, на которой тотчас же появилась внушительная зарубка.
— Маленьких обижать? — взвился кислотник, вырываясь из ладони Клипарда.
Череп не успел блокировать, довершая свой удар по пустому месту, откуда только что отпрыгнул Антон.
— Я тебе дам! — ревел клинок, ударяясь в готовую плюнуть очередным шаром огня грудь. — Засранец бессмертный.
Бог некоторое время смотрел, как немного повыше солнечного сплетения бешено кружится изгибающееся на манеру вертящегося штопора, зеленое лезвие, уничтожая все внутренние органы, будь они у Инквизитора.
— Вот так, — констатировал кислотник, вылетая из спины урода. — Будешь знать!
Он вернулся в руку капитана, делая скорее машинальное действие, чем задуманный удар. Пройдя снизу и отрубая руку с двурушником, клинок глубоко вонзился в шею, не останавливаясь и снимая голову по длинной единой траектории.