🚨
Назавтра почти все участки Сеула ответили отрицательно на вопрос об утере или замене рации по каким-либо причинам. Ответ насчёт корпоративной квартиры гласил что её предоставят через 3 дня. Хёншик устало потёр лоб. Уже пару дней голова болела и ломило виски, когда перед внутренним взором вспыхивали картинки и диалоги. Пока это были только обрывки, кусочки воспоминаний. Он даже не понимал, к кому именно относятся воспоминания.
Сору временно отрядили помогать в детективном отделе, чтобы была под присмотром. На всякий случай версию потери рации решили оставить как наиболее вероятную. Исин во всеуслышание заявил, что Сора временно переводится в офис на бумажную работу и пока не будет в патрулях, так чтобы эта информация прошла через сеть.
– Мы снова упёрлись в то, с чего начали, – раздражённо сказал Хёншик, сидя в своём кресле в детективном отделе. – Или мы что-то упускаем или мы все идиоты.
– А если перечитать протоколы с участием тех сотрудников, на которых были совершены нападения? – предложила Сора. – Может мы что-то упустили?
– Мысль дельная, – согласился детектив. – Возьми дела и поищи.
Девушка вскочила с места и отправилась к сейфу с делами. Хёншик окинул взглядом стройную фигурку. Находиться с ней в одной квартире подобно пытке. Он ведь понимал, чего она хочет и откликался на эти желания. Но себе запрещал к ней прикасаться. Сегодня она даже приходила, постояла немного у дивана и ушла, не рискнув что-то сделать. Скорей бы ей уже дали квартиру, иначе он так совсем изведётся и сорвётся.
Сора пришла чуть больше чем через пару часов.
– Я кое-что нашла. Правда это не факт, но…
– Говори.
– В общем, выживший после первых двух нападений патрульный позже давал показания. Я зачитаю: «Он меня ударил, выбил рацию из рук. Я упал, он избивал меня до потери сознания. Кстати, мою рацию нашли?»
– Это прям в протоколе так написано?
– Да, это стенограмма с аудиозаписи. Видимо секретарь не поняла, к чему или посчитала, что это важно.
– Отлично. Позвони им и уточни, если потребуют отдельный запрос напечатай, я подпишу, – Хёншик старался говорить по делу и без эмоций. Не к месту проскользнуло воспоминание об обнажённом женском теле, которое он когда-то ласкал. Голова снова болела, так что мужчина принял обезболивающее и налил себе ещё кофе, чтобы собраться.
Полчаса спустя он сам подошёл к её столу, девушка как раз заканчивала разговор.
– И?
– Да. Рация пропала и не была найдена. Точнее, её никто не искал. Криминалисты обследовали только то, что было на месте происшествия и её там не было.
– И почему же при первом запросе они ответили отрицательно?
– У них еще не было инвентаризации, так как год не прошёл. Официальный запрос тот патрульный не подавал, поэтому в статистике она и не значится, как утерянная. Сам патрульный позже забыл об этом, он еще долго лечился, не до протоколов было с переломанными руками. В общем все забыли просто.
– Просто?! Просто! Ты посмотри какие простые?!
– Детектив! – осадила его Сора. Она впервые с его возвращения видела такую вспышку злости. – Никто не застрахован…
– Ладно, позвони криминалистам, скажи, что нужны водолазы, обследовать хотя бы метров 20 дна реки в том месте, где была драка. Я уеду ненадолго.
Он схватил куртку и вылетел из офиса. Сора пожала плечами, направляясь в сторону кабинета суперинтенданта. Сперва доложит ему, а уж потом будет криминалистам звонить.
К вечеру водолазы заканчивали осмотр уже с прожекторами. Хёншик стоял на набережной рядом с детективом другого участка Ким Сон У, который расследовал дело о нападении на своих коллег.
– Ничего, – резюмировал старший из водолазов. – Там только мусор, даже телефона никакого не попалось, не то, что рации. Зато нашли нож, финская сталь. Правда с него вряд ли получится что-то собрать, явно давно под водой. Рацию не могло унести далеко, слишком тяжёлая, так что она сюда и не падала.
– Спасибо за работу. Нож всё-таки упакуйте, мы его изучим, есть, с чем сравнить, – поблагодарил детектив Ким, а затем повернулся к Хёншику. – И что будем делать?
– Предлагаю считать, что рация была украдена и может быть использована для прослушки. Необходимо передать всем сотрудникам требования не упоминать Хирурга в переговорах, не обсуждать, пока сидят в машинах. Мы сформируем кодовые фразы, которые он не расшифрует, и проведём тест, чтобы проверить эту теорию.
– Что вы так вцепились в эту рацию, детектив Пак?
– Потому что у нас нет других зацепок. А у вас?
– Вы же знаете, что тоже нет. Ладно. Мне составить протокол об утере?
– Нет, не нужно. Хирург может об этом услышать, не говорите сотрудникам, что мы здесь искали.
– Хорошо. Скажу, что была наводка на труп.
– Отлично!
Хёншик доложил обо всём своему сержанту, в тот же вечер соответствующие распоряжения разлетелись по телефонам всех сотрудников и в другие участки города. Уставший от напряжённого дня и почти непрекращающейся головной боли, Хёншик завалился домой, купив по пути бутылку соджу. В квартире было пусто. Ни её обуви на входе, ни вещей.
На столе лежала записка:
«Выдали корпоративную квартиру. Меня отвезут. Спасибо за гостеприимство. Сора».
Хёншик смял бумажку и швырнул на пол. Последние дни его не покидало ощущение неправильности происходящего. И эти грёбанные картинки, обрывки воспоминаний, как кусочки разорванных фотографий, возвращались всё чаще, но по прежнему без конкретики.