Когда по работе ей попадались дела об изнасиловании, она придирчиво изучала их, порой не испытывая доверия к пострадавшим женщинам. Адвокаты
напавших бывали весьма убедительны, рассказывая о том, что женщины сами вели себя вызывающе, сами хотели близости и что всё было по их согласию. Но теперь ей пришлось самой пройти через эту страшную ситуацию полной беспомощности, когда два здоровых и явно неадекватных мужика заламывают тебе руки и ничего не слышат. Еще бы какие-то 5 минут… Она тайком утёрла слезы.
Исин провожал ее до самой квартиры, вошёл первым, чтобы убедиться, что всё в порядке. Она включила свет, сбросила туфли, сняла его бомбер.
– Не уходи, пожалуйста. Я хочу помыться. Так и чувствую их мерзкие руки на своей коже.
– Су, мне надо вернуться туда. И за этими ублюдками и присмотреть за Сорой.
– Мне ты нужнее сейчас. Пожалуйста.
– Только недолго. Иди в душ, я пока позвоню.
Она появилась минут десять спустя в коротком белом халате с влажными волосами и совсем без косметики. При свете лампы Исин разглядел разливающийся
по скуле фиолетовый синяк. На её ногах остались следы пальцев. С какой же силой она сопротивлялась, что ее так удерживали? У Кёнсун всегда была нежная кожа, а эти сволочи явно себя не контролировали.
Он поднялся с дивана и подошёл к ней.
– Может снимем побои? – он взял в руки ее лицо, повертел на свету, погладил скулу тыльной стороной пальцев.
– Говорю же, не хочу, чтобы мое имя где-то мелькало.
– Это будет заметно.
– Прикрою макияжем. Послушай. Я хотела сказать тебе, – она обвила пальчиками его запястья, не отпуская от себя. – Я хочу поблагодарить тебя. Что спас меня и что вытащил оттуда. Я… мне никогда не приходилось такое испытать. И… я очень испугалась. Хирург... он… а потом эти двое… Не знаю, что я бы делала без тебя.
– Всё в порядке. Главное – ты цела.
– Ты назвал меня своей женщиной.
– Это тебя ни к чему не обязывает.
– Нет, Син, подожди. Я была не права. И я недооценивала твоё отношение, твою заботу обо мне. Когда ты указал на дверь в офисе, я сперва обиделась, но позже поняла, что перегнула палку. И я прошу за это прощения. Ты не никто. Ты очень важен для меня.
Она заглядывала его в глаза, ища там поддержку, понимание и прощение. Исин выглядел сегодня таким уверенным, таким брутальным, каким она не привыкла
его видеть. При ней он всегда сдерживался, старался быть мягким, терпеливым. Но оказывается это не настоящий Чжан Исин, как она считала прежде. Сейчас в его глазах сверкали молнии, лицо было напряжено и серьёзно, от него разило тестостероном и сдерживаемой силой. Мужчина положил руку ей на скулу, погладил синяк, заправил мокрые волосы за ухо.
– Извинения приняты. Постарайся забыть об этом случае. Эти двое поплатятся, я уже дал указание нарыть на них что-нибудь. Твоё имя не всплывёт. Но мне всё-таки нужно уехать.
– Нет, пожалуйста, – она бросилась к нему, обняла за талию и прижалась лицом к груди.
– Су.
– Я не отпущу тебя. Там полно сотрудников, всё будет в порядке. А я здесь одна и не смогу ничего забыть. Останься. Помоги мне.
– Чем?
– Заменить эти воспоминания другими.
– Кёнсун, я не думаю, что…
– Ты хочешь меня?
– Ты только что пережила попытку изнасилования.
– К счастью не дошло до этого, но я не смогу забыть их руки на своём теле, их мерзкие слова, эту вульгарную похоть. Пожалуйста, Син, не оставляй меня сейчас!
Он долго всматривался в её заплаканное лицо, пытаясь понять, как лучше поступить. Если бы в клубе что-то произошло, ему бы уже сообщили. Но пока всё тихо, и Кёнсун права, там куча сотрудников внутри и снаружи. А она здесь такая хрупкая, с синяками, с извинениями. Исин понимал, что не устоит перед ней и не сможет оставить её наедине с этими переживаниями. Он не по наслышке знал, что далеко не все женщины сумели пережить такое. Хотя она этого не показывала, До Кёнсун очень впечатлительна. И сейчас она просила о ласке, чтобы забыть случившееся. Она нуждалась в нём.
Приняв решение, он поцеловал ее со всей нежностью, на которую был способен. Схватил в охапку, прижал к себе. Кёнсун обвила его руками, тихо всхлипывая в поцелуй, а затем принялась судорожно раздевать. Её всё ещё дрожащие пальцы не справлялись с ремнём на его брюках. Тогда он отстранил её, разделся сам, развязал на ней пояс халата и сбросил халат с обнажённого тела. Взглядом ценителя мужчина оглядел миниатюрную стройную фигурку. Даже приблизившись к 40, она всё еще была похожа на юную девушку. Исин провел кончиками пальцев по её рукам от кистей до ключиц, погладил ладонями грудь, притянул к себе за талию.
– Я хочу быть твоей, – произнесла Кёнсун тихо, не сводя с него взгляда. – Твоей женщиной. Твоей парой. По настоящему, а не только сегодня. На меня никто и никогда так не смотрел. Жалею, что не ценила этого раньше.
Это заявление сорвало ему крышу. В ушах зашумело, Исин трепетно завладел её ртом, собственнически обнял, затем подхватил на руки и отнёс в постель.
Сора пробыла в клубе до двух ночи. От громкой музыки и шума голосов болела голова. Хирург совсем пропал с радаров, как и ее верный ухажёр. Возможно что-то спугнуло его, а может просто передумал, почувствовал риски. Она вызвала такси, устало рухнула на заднее сиденье и чуть не пропустила патрульную машину,
в которую должна была пересесть. Путь до дома прошёл спокойно. Патрульный высадил её перед забором с кодовым замком на калитке, отчитался по телефону,
что всё в порядке и уехал.
Сора махнула ему, чтоб уезжал, от света фар заболели глаза, вынула из кармана телефон. Хёншик написал, что задерживается по независящим от него обстоятельствам, поэтому они увидятся утром. Девушка ввела код на калитке, как вдруг почувствовала резкую боль в голове, перед глазами потемнело и она провалилась в беспамятство.