Сержант детективного отдела собрал экстренное совещание в отделе в полдень.
– Наша патрульная пропала уже 34 часа назад. 34 часа, а мы до сих пор ничего не смогли выяснить! Работайте лучше! Не мог же похититель прям совсем не оставить следов.
– Сержант, мы обыскали всё, каждый угол, каждый мусорный бак, даже канализационный коллектор. И мы понятия не имеем, как он ушёл или на чём уехал.
– Пак, что у тебя? – обратился к нему сержант.
– Ничего. Он словно растворился. Знали бы вы как меня это бесит.
– Понимаю. С твоим то рейтингом. Но должны же быть варианты. Почему похититель не выдвигает требований? Почему не просит выкуп?
– Нервы нам мотает, – ответил сержанту Хёншик. – Измором берёт, чтобы мы устали и оступились. Или тянет время, чтобы выторговать побольше. Он знает об охоте, знает, что его прижали и деваться ему особо некуда. Понимает, что рано или поздно его найдут. Уверен, он хочет довести её до критического состояния, чтобы манипулировать нами. Я поговорил со своими информаторами на улицах. Если что-то узнают, мне сообщат. Но я считаю, он сам выйдет на связь, когда решит, что пришло время. И ещё. Ему невыгодно убивать Сору.
– Поподробнее? – заинтересовался сержант.
– Обычно он не берёт заложников, расправляется с ними за пару часов. Мне неизвестна его философия, но предположу, что он хочет что-то взамен. И будет торговаться. Может захочет, чтобы ему дали шанс сбежать заграницу или ещё что-то.
– Резонно. Однако никак не поможет нам его найти. Считаешь, нужно ждать, пока он сам выйдет на связь?
– Считаю, нужно действовать с разных сторон и не прекращать поиски.
Его второй телефон для связи с бандой пиликнул о сообщении.
«Сегодня в 16.00 на том же месте».
Если Пейн назначил встречу, значит сделка заключена, и он сумел что-то узнать. Значит, у него есть контакт Хирурга или выход на него. Нужно выяснить, как они общаются.
– Если не возражаете, я пойду искать дальше. Держите в курсе, если что-то узнаете, – детектив сорвался с места, не прощаясь.
🚨
Исин не мог не злиться. Его бесило, когда его прямые приказы нарушались, а Хёншик это делал неоднократно. Его бесило, когда он не мог контролировать ситуацию. Именно это сейчас происходило. Он отдавал себе отчёт, что дело в Кёнсун, в том, что он не смог устоять перед ней, в том, что не заставил себя всё-таки встать и поехать в клуб. Выходит, в первую очередь он злился на себя.
В дверь постучали. Кёнсун вошла, не дожидаясь его приглашения.
– Ты такой суровый.
– Хёншик что-то замутил за моей спиной.
– Он же всегда так делает.
– Да. Но прежде риск его смерти в авантюрах не был стопроцентным. И жизнь Соры не была под угрозой. Раньше он всё-таки делился со мной информацией, а сейчас отказал, чтобы я ничего не знал и с меня потом не спросили.
– Ты ведь понимаешь, почему он так поступает? Он страхует тебя, беря на себя всю вину. ОВР* его потом распнёт, независимо от исхода операции. Видимо,
он не хочет, чтобы ты тоже попал под каток.
– Он так и сказал.
– Видишь. А ещё… я не сразу это поняла, но…Он любит её. И ради неё готов пожертвовать собой.
– Не знал, что ты так романтична. Да, я понимаю, что это из-за чувств. Просто Хёншик и чувства… до сих пор не верится.
– Ничто не вечно. Он сам был уверен, что его эта тема не настигнет, но судьба его обломала.
– Ладно, я что-нибудь придумаю.
– Я пришла по поводу вчерашних насильников. Удалось на них что-то накопать?
– О да. Мы нашли два заявления об изнасиловании. Им не был дан ход, так как насильников не поймали, хотя пострадавшие дали подробное описание на фоторобот. Девушек уже вызвали на опознание и они подтвердили личности этих двоих. Не понимаю, что помешало другим полицейским их вычислить, они ведь даже не прячутся, живут как хотят. Я уже завёл дела.
– Чудесно, – мрачно улыбнулась Кёнсун.
– Если ты решишься, можно добавить третье заявление о попытке изнасилования.
– Нет. Я хочу стать их обвинителем, а для этого между нами не должно быть связи. Но ты можешь кое-что сделать для этого.
Исин задумчиво постукивал ручкой по столу. Нет, она не вертит им сейчас, она ищет варианты. Да и он сам хотел, чтобы ублюдки поняли, на кого напали, но не смогли ничего сделать. В конце концов, других свидетелей нет. И когда они поймут, кто их обвинитель, не посмеют раскрыть рта, ведь это будет публичным признанием вины. А Кёнсун любит помучить преступников.
– Хочешь, чтобы я дал показания, что спас неизвестную женщину, которую двое мужчин пытались изнасиловать? Но так как она убежала, а я плохо её рассмотрел, установить личность не удалось?
– В яблочко, – согласилась госпожа прокурор. – Они были в отключке и не вспомнят, убежала я или нет. А в твоих показаниях никто не посмеет засомневаться, так или иначе будет трое потерпевших. Я всегда могу сказать, что ушла до этого нападения и никто не отследит.
– Хорошо. Кроме того одна из женщин заявила, что после изнасилования у неё выявили венерическое заболевание и она предполагает, что это из-за них. Я уже запросил ордер на принудительное медицинское обследование по факту намеренного заражения.
– Отлично! Я засажу их лет на 15 и потребую химическую кастрацию с принудительным лечением в психушке.
– Есть и бонус.
– У меня сегодня день рождения? Сколько подарков!
– Согласно анализам на наркотики, оба были под кайфом тем вечером. В машине одного из них найден пакетик с кристаллами героина.
– 20 лет без права на УДО*! – воскликнула Кёнсун. – Они выйдут уже стариками-импотентами.
– Страшный ты противник, – усмехнулся Исин поднимаясь из-за стола. Он подошёл к женщине, заметив как она замерла, даже дыхание задержала. Мужчина поднял руку, провел пальцами по скуле, которую она хорошо загриммировала. – Тебе этого будет достаточно, чтобы оставить всё в прошлом?
– Я уже оставила, благодаря тебе, – ответила она зачарованно, поглядывая на его губы. – Почему ты раньше таким не был?
– Каким?
– Наверное, собой. Таким, как сейчас, как в последнее время. Зачем притворялся кем-то другим?
– Был дураком. Су, у меня сейчас много работы и я не смогу расслабиться, пока мы не найдем Сору. И я не хочу больше терять сотрудников.
– Понимаю. Пойду пока разберусь с придурками.
– Хорошо.
Он так её и не поцеловал. Этот несостоявшийся поцелуй заставлял её губы буквально зудеть от нетерпения. Но именно поэтому Исин всё больше её привлекал. Кёнсун уже понимала, что влюбляется в него и пожалуй впервые в жизни не пыталась спорить со своими чувствами.
Она спустилась в полуподвальное помещение участка, в котором находились камеры для задержанных, и подошла к дежурному сотруднику, затребовав нужные ей документы. Два её противника удивлённо посмотрели на женщину в строгом костюме сквозь прутья решётки и напряженно переговаривались. Она улыбнулась им уголком губ. Бойтесь, твари. Вы больше никогда женщину не потрогаете даже.