– Какие сложности у вас с ним были?
–Что ж, Чанвон всегда был одиночкой, даже в раннем детстве. Не умел играть с другими детьми. Мог взаимодействовать со взрослыми, если ему это было выгодно или он понимал, что зависит от них. Бил других детей, обижал, обзывал. С ним проводили беседы много раз, но ничего не помогало.
– И сколько семей от него отказалось? По каким причинам?
– Четыре. Все они ссылались на трудности в общении с мальчиком, его нежеланием учиться и неоправданную жестокость. Чанвон не шёл на контакт. Взрослые никогда не были для него авторитетом. А ещё ему нравилось резать животных. Птицы, лягушки, мелкие змеи, крысы, мыши, иногда ежи. Его не раз заставали за этим занятием. Уж не знаю, как он их ловил. Нам объяснял, что ему просто интересно, как они устроены и он их изучает. Некоторые семьи пытались это понять, но не смогли с ним найти общий язык. Последняя семья сообщила, что однажды они вернулись домой раньше, и увидели, как мальчик расчленяет на кухонном столе ещё живую кошку, питомицу хозяев. Когда кошка громко мяукала, мальчик смеялся. Их это сильно напугало.
– А раньше он такой жестокостью отличался?
– Ему было три, когда его семья разбилась на машине. Так он попал в приют. Когда я возглавил это учреждение, о мальчике уже ходила дурная слава. Он никогда не плакал. Из-за пристрастия к изучению анатомии животных, мы тогда решили, что возможно он станет врачом, хирургом например, или патологоанатомом. Но если раньше мы находили его рядом с уже мертвыми животными, то мучения ещё живого существа застали впервые. Думаю, он практиковал такое и раньше, просто без свидетелей.
Хёншик с Исином переглянулись, а детектив О продолжал допрос.
– А вы обращались к психиатру с этим вопросом?
– Да, мы вызывали дежурного психиатра, но по результатам обследования он не выявил у мальчика никаких отклонений. Сказал, в подростковом возрасте такое иногда бывает, но должно пройти. Однако он пугал и нас и приёмные семьи. Буду честен, когда полиция не смогла его найти, мы все вздохнули с облегчением.
– Если увидите его тело, как думаете, сможете опознать?
– Думаю, что да. А что он натворил?
– Скажу так, жаль, что его тогда не нашли и не остановили, – вздохнул детектив О.
На опознании старый директор не сомневался ни минуты, сразу признав в Хирурге Юн Чанвона по родинке за ухом, чертам лица и ещё некоторым деталям. Да и фотографии, которые он привёз с собой, имели высокое сходство.
Так и получилось, что уже после смерти обрел имя человек, которому прочили будущее хирурга. По сути он им и стал, хоть и совсем не так, как тогда предполагали. А у следователей заметно поубавилось нераскрытых дел об убийствах со схожим почерком.
30. Тестирование
День выписки Соры из больницы.
Хёншик встретил её у двери, сложил её вещи в багажник и сел за руль. Девушка плюхнулась на пассажирское, с восторгом уставившись на него. Первую половину поездки детектив старался делать вид, что не замечает её. Но потом ему это надоело.
– Не пялься на меня как влюблённая школьница. Раздражает.
Сора улыбнулась во все 32.
– Ты окончательно вернулся.
– Куда вернулся?
– Говоришь, как прежде.
– Не неси чушь. Я всегда так говорю.
– Хёншик, – она положила свою руку поверх его, покоившейся на коробке передач.
– Не отвлекай от дороги, скоро приедем.
– Давай только заскочим в магазин за продуктами. Я голодная.
– Хорошо.
В новой квартире, которую они выбирали вместе, пока она лечилась, Сора шелестела пакетами. Достала упаковку чипсов нори и за один присест схомячила 3
порции. Затем открыла упаковку с готовыми токкпокки и съела их холодными. Мужчина молча наблюдал за ней. Когда девушка запила свой ужин водой и повернулась к
нему, Хёншик хмыкнул.
– Что? Я хотела есть. Ты не голоден?
Она облизнула остатки соуса с губ, потом вымыла и вытерла руки и подошла ближе. Сора провела руками по его груди.
– А теперь меня интересуешь только ты. Чего такой серьёзный?
– Вот думаю, не слишком ли я стар для тебя. Всё-таки 15 лет разницы. Возможно, я должен отпустить тебя, чтобы ты нашла себе кого-то помоложе.
– Любви все возрасты покорны.
– У меня много тараканов в голове и скелетов в шкафу.
– Я с ними подружусь.
– Твоя семья не примет меня.
– Уже приняла. Ты же праздновал с нами Чусок. И поставил на место моего отца.
– У тебя на всё готов ответ, – смутился Хёншик. – Зачем я тебе?
– Я люблю тебя и хочу быть с тобой.
– Но я по-прежнему жуткий собственник.
– И я не против. Когда ревнуешь ты такой сексуальный, – Сора встала на цыпочки и потянулась к нему губами.
– Тем вечером, когда ты шла ко мне, я собирался сказать, что полюбил тебя.
Она расплылась в довольной улыбке.
– А сейчас?
– У меня от тебя крышу сносит.
Он склонился к её лицу, властно завладел губами, обнял и притянул к себе. Сора ахнула и заскулила от боли в рёбрах.
– И сколько тебя нельзя будет трогать? – усмехнулся Хёншик.
– Можно, если осторожно. И нежно.
– Нежно? Хм. Придётся поучиться.
– Ты справишься. И больше не смей оставлять меня. И не задавай тупых вопросов. А про возраст я вообще слушать отказываюсь.
– Смотри, какая решительная!
Сора засмеялась, обняла его ногами и руками и втянула в новый страстный поцелуй.
– Давай проверим, насколько ты можешь быть нежным? Я оооочень соскучилась. И очень хочу тебя.
– У тебя трещины в рёбрах.
– Значит, я сверху.
– Бедро вывихнуто.
– Тогда лёжа на боку.
– Озабоченная, – хохотнул Хёншик, целуя её шею.
– От озабоченного слышу.
– Кажется, мы идеальная пара, – пробормотал мужчина, утопая в её объятьях.
2 месяца спустя.
Соре нравилось, когда он будил её ласками. После победы над Хирургом Хёншик старался быть идеальным парнем, возил её на физиопроцедуры, сам помогал
их делать, покупал вкусняшки, водил на правильные свидания. Но потом ему надоедало и Хёншик срывался. Бросить всё и уехать на ночь в поле, чтобы смотреть звёзды? Легко! Холодно? А пледы зачем? Да и любовь согреет не хуже печки. Секс на скамейке в парке ночью? Почему бы и да. Никого ведь нет рядом?